Узловатое дерево боярышника на рю-де-Сен-Гислен. Зимний ветерок качает ветки, на которых…

Узловатое дерево боярышника на рю-де-Сен-Гислен. Зимний ветерок качает ветки, на которых трепещет магнитофонная лента.

«Хороший боярышник...» (Погладить дерево.)

Задетые чувства дерева никуда не денутся, если ты вдруг устроишь внезапное проявление заботы и эмоций. Зато теперь все знают, что ты свинья и манипулятор.

Молодые побеги и ветви щетинятся острыми шипами, царапают тебе ладони.

Да ладно. Это и за царапины-то не считается.

Это была месть за то, что ты напал на него тогда. Деревья... неужели они что-то замышляют?

«Ну ладно, дерево. Ты мне честно отплатило. Мы в расчете — пока что!»

Лейтенант недовольно смотрит на то, как ты что-то втираешь дереву, потом бросает взгляд на часы. «Может, нам стоит вернуться к делу?»

Дерево молча наблюдает, очевидно, замышляя очередную пакость для человечества. Бронзовая магнитофонная лента трепещет в его ветвях.

Вряд ли деревьям знакомо понятие справедливости. Теперь тебе придется ходить, оглядываясь...

«Что это за херня, дерево?»

«Вы возитесь с деревом с острыми шипами. Чего вы еще ожидали?»

Присматривай за этими деревьями! Они замышляют плохое!

«Боже... неужели сама природа замыслила восстать против нас?»

«Да. Наступит день, когда травою зарастут наши города, и все такое прочее... — глядит он на дерево. — Очень поэтично, но не стоит на этом зацикливаться. Нам еще убийство расследовать».

Тс-с! Не вслух же! Они поймут, что ты знаешь...

Промолчать.

Погладив дерево, ты обнаруживаешь на стволе небольшую наклейку, истертую так, что едва удается разобрать. На ней написано: «Экстренная связь с РГМ по номеру телефона 8-100-2», со слоганом «Человек, будь бдителен!»

Ты, жалкий любитель деревьев!

Бронзовая лента змеится и оборачивает ветви, создавая сложный нерукотворный узор... но ты кое-что замечаешь...

Не обращать внимания.

Что я вижу?

Во всем этом хаосе есть какая-то извращенная логика. Ты видишь концы ленты, видишь, как она течет, закручивается и поворачивается... все это вдруг обретает смысл. Теперь распутать ее будет легче.

Распутать ленту.

Медленными и выверенными движениями ты тянешь, разматываешь, распутываешь... Наконец, вся пленка оказывается у тебя в руках.

Магнитофонная лента сворачивается в комок у тебя в кармане. Вот бы найти способ снова намотать ее на катушки, чтобы послушать...

Может, Рой из ломбарда сможет тебе помочь?

Лейтенант смотрит на комок пленки у тебя в руках. Лишь после того, как ты убираешь все веточки, в нем просыпается любопытство. «Для чего эта лента?» — спрашивает он.

«Это для Эй-Камона. Я обещал ему добавить хардкора в микс ван Эйка. Может, эта пленка поможет...»

«Как? Она же даже на катушки не намотана. Или вы думаете, что ваш новый приятель знает, как ее починить?»

«Должен. В конце концов, он же эмси».

«Ага, — похоже, лейтенант не в курсе, что это такое. — Еще вы можете попросить починить ее в ломбарде через дорогу. Нам нельзя терять время».

Он немного нетерпеливо смотрит на часы. «Все-таки починка магнитофонных лент не входит в наши повседневные обязанности. В отличие от раскрытия убийства».

Это хорошая мысль. В ломбарде могут быть инструменты — проектор, который там стоит, использует похожие ленты...

«Думаю, хотя бы один из рейверов должен знать, как чинить кассеты, раз они собираются открывать ночной клуб».

«Вы можете попросить починить ее в ломбарде через дорогу. Нам нельзя терять время», — он немного нетерпеливо смотрит на часы.

«Я не знаю, но что-нибудь придумаю. Может, Эй-Камон сможет мне что-то подсказать».

«Я стесняюсь рассказывать».

«Это, наверное, для вашей затеи с церковью, верно? Ну да, конечно, для нее. Но вы же понимаете, что сейчас эту ленту никак не проиграть? Вряд ли Эй-Камон и его друзья сумеют ее починить».

Магнитофонная пленка змеится среди ветвей, словно идеальный лабиринт.

У тебя никак не получается распутать ленту. Ты только исколол до крови все пальцы.

[Уйти.]

«Ты затрахала, природа!» (Ударить дерево.)

Боярышник расстроен твоими предательскими и психопатическими выходками. А еще у тебя кулак болит. Немного.

Боль — это ничто. Возрадуйся ей! Поглоти ее! Черпай в ней могущество!

Вот именно! Получил, предмет? Мое существование сильнее твоего!

Да. Твоя боль реальна, а боль дерева безмолвна, примитивна и не интересна.

«С вас достаточно нападений на матушку-природу? — смотрит на часы лейтенант. — Пора двигаться дальше».

Я думал, будет весело, а в итоге от насилия мне только грустно и пусто внутри.

Да. Грызи себя за это. Очень хорошо. Все должны страдать. Ты, дерево — все.

Немного? Это кошмар! Боль судорогой сводит пальцы... и остается в руке, медленно пульсируя и напоминая о твоей ошибке.

«Хитрый прием, — смотрит он на свои наручные часы. — Мы здесь закончили?»

Дерево боярышника — это не предмет, это живое существо. Получив удар по коре, оно резонирует недовольством.

Сперва разрушительный порыв воодушевляет тебя, словно добавляет что-то к твоей личности... но потом это чувство сходит на нет, оставляя после себя лишь печальную пустоту.

Дерево боярышника на рю-де-Сен-Гислен. Бронзовая магнитофонная лента запуталась в его ветвях и трепещет на ветру.

Как и было обещано... Ты стоишь здесь, кажется, сотни лет, жадно вбирая в себя тошнотворные газы грузовиков и карет.