Женщина уставилась в никуда с закрытыми глазами, двигая губами.

Женщина уставилась в никуда с закрытыми глазами, двигая губами.

«Прошу прощения, не хотел вам мешать». [Уйти.]

Щелкнуть пальцами у нее перед лицом.

«А? — у нее внутри словно щелкнул переключатель. — В чем дело? Что тебе нужно?»

«До того, как я пришел, вы казались какой-то... далекой».

«Эта пожилая женщина явно не в себе. Думаю, нам лучше оставить ее в покое и не тревожить...»

Он не считает ее рулевой дамой?

«Слыхал, законник? Твой напарник не очень-то хочет, чтобы ты проводил со мной время...»

«Стоит ли водить грузовик, если вы так себя чувствуете?»

«О, не переживай за меня. Я здесь одна из лучших camionneurs. Я езжу маршрутами, которыми не поедет никто другой».

«И что это за маршруты?»

«Край Ломоносова. Удачная земля. Западная долина...» — она кивает и вновь закрывает глаза, отпуская разум в свободное плаванье.

Ее будто охватывает ужасный мороз. Она смотрит внутрь себя, а зубы у нее стучат от холода.

«Транскатлийская магистраль. У41-А. Эштрадас-ду-Мирадор. Все самые лучшие. Глубокие канавы. Где летают сойки», — она вновь открывает глаза и поеживается.

«Об этом следует доложить в компетентные органы».

«Так вперед, законник. Расскажешь потом, когда их найдешь. Мне прямо не терпится почитать этот доклад...»

«Ты меня для этого разбудил?»

«Я в некотором роде эксперт по отключке. И вам не мешало бы последить за своим состоянием».

Она смеряет тебя взглядом и усмехается. «Ты прав, законник. Это мне надо ответственнее относиться к своему здоровью. Спасибо за заботу».

Это верное замечание. Ты посмотри на себя.

«Круто. Надо жечь, пока не обратишься в прах, сестренка».

«Irmão... — выдыхает она. — Я уже прах».

«Хорошо. Сменим тему».

«Грезы Серости — вот что это такое», — она качает головой под одной ей слышный ритм, глядя на фотокарточку в руках.

«Стоп... почему это, лейтенант?»

«Просто я не думаю, что она связана с нашими делами».

То из-за Серости. Не хочет он, чтобы ваш рассудок слабовольный подвергся Серости, а ведь водительница много провела там.

Ты точно не знаешь, что такого есть в этой женщине, но это связано со временем. Она знает дорогу назад.

Не хочет он, чтоб ваш рассудок слабый столкнулся с чем-то в Серости неясным — не относящимся к расследованью дела, но с женщиною связанным безумной.

Он волнуется. Но не за нее — за тебя. Хм-м... что же такое есть в этой женщине, если она ни с чем не связана?

«Ваши маршруты... они необычные, верно?»

«Некоторые — да. Но многие из них давно стали мне вторым домом, — кивает она. — Я бы сказала, что маршруты, которыми я езжу, для меня обычные».

«Да ладно вам, — думает он, — ну какая она рулевая дама?»

Он не считает ее контрабандисткой?

«В смысле?»

«Вы блуждали в грезах. В ступоре. В прострации».

«Да. И что?»

«Вы были в отключке. Разве можно в таком состоянии садиться за руль?

«Потому что я здесь одна из лучших camionneurs. Я езжу маршрутами, которыми не поедет никто другой».

«И все же я до сих пор не понимаю всю эту историю о боядейро и Габриеле Буэнгерро».

«Конечно, не понимаешь. Чтобы на самом деле понять боядейро, нужно послушать „В Западной долине”».

Боядейро (сокращенно — боя) — пастухи с верховий реки Магритт, перегоняющие скот по великим степям северного Меска. Такие люди, как Маньяна у ворот, превратили стиль жизни боядейро в своего рода идеологию.

«У меня и так хватает непрослушанных песен. Сменим тему».

Женщина, ее морщинистая оболочка, раскачивается вперед и назад. На ее лице странная ухмылка.

«Ясно. А что это?»

«Это старинная баллада о девушке, которая влюбилась в храброго боядейро. Он обещает жениться на ней, как только вернется из Западной долины».

«И они жили долго и счастливо?»

«Не говори глупостей. Боядейро возвращается из Западной долины изменившимся. Однажды вечером они с возлюбленной прогуливаются по берегу реки Магритт, и она просит его отказаться от разъезжей жизни и наконец осесть».

На фоне нарастает звук — оркестр свою мелодию доводит до крещендо. Наезд! Экран собою заполняют молящие глаза девицы юной.

«И что — он отказывается от разъезжей жизни и соглашается на оседлую?»

«Нет. Боядейро душит свою любимую и выбрасывает ее тело в Магритт. А потом скачет прочь, потому что его зовет Западная долина».

«Это ужасная песня».

«Ты должен понять: настоящему боядейро нужен весь мир до горизонта. Ни один мужчина или женщина не может приковать его к одному месту. Его любимая была эгоисткой. Она не понимала, что это такое, — любить боядейро».

А что, если... по-настоящему любить боядейро — это безжизненно плыть по течению реки?»

Ты серьезно киваешь: «Прекрасная песня».

«Прекрасная. Настоящему боядейро нужен весь мир до горизонта. Ни один мужчина или женщина не может приковать его к одному месту. Его любимая была эгоисткой. Она не понимала, что это такое, — любить боядейро».

«Я... Не думал, что этим кончится».

«Кажется, я знаю, чем все кончится».

«Тогда боядейро душит свою любимую и выбрасывает ее тело в Магритт. А потом он скачет прочь, потому что его зовет Западная долина».

«Я так понимаю, этого не происходит?»