«Правда?» Она поднимает бровь, как бы говоря: «И что же?»

Посмотрите-ка, кто это тут у нас внезапно занял оборонительную позицию.

«Дезинформация... — Она энергично качает головой. — Это все потому, что мы до сих пор не поделились тем, что знаем о самосуде. Как видите, наш противник уже оборачивает дело в свою пользу. Вы не должны этого допустить».

«Поторопитесь с проверкой. Как только вы сообщите, что разобрались с водителями в пробке, я с удовольствием расскажу вам, как эта история выглядит с точки зрения компании».

Видимо, она действительно очень хочет, чтобы ты разобрался с контрабандой наркотиков. Иначе она бы уже все тебе рассказала.

В какой-то момент ее даже охватило беспокойство, что она поступила неправильно, не поделившись сведениями раньше. Но затем успокоилась: ей интересно узнать, что дальше.

«Нет, я имею в виду, что он попросил меня открыть обычную дверь. В квартиру одного человека».

«Боже... Обычную дверь?»

Лейтенант ничего не говорит, но ты слышишь, как нейлон его куртки шелестит, когда он поворачивается и смотрит на тебя.

«Это было необходимо, я получил информацию. Важную для дела».

«Рада за вас, детектив. В работе полиции мало приятного, однако, похоже, вы сделали то, что было необходимо».

Разум переговорщицы не способен постичь, что ты ничего не попросил взамен.

«Честно говоря, приятным такое дело назвать точно нельзя, но все было в рамках закона. К тому же, не напрасно». Он оборачивается к тебе...

Выглядит очень серьезным...

«Я рекомендую вам тщательно выбирать информацию, которой вы делитесь с окружающими. Это может иметь последствия за пределами нашей досягаемости».

«Я помог господину Клэру припугнуть кое-кого».

«Господи! Если я вас правильно понимаю... — Она произносит это медленно и с расстановкой, словно ребенку: — Вы провели обыск помещения, потому что подозревали, что его владелец замешан в торговле наркотиками...»

«И этот обыск помог вам обнаружить некоторую важную для расследования информацию. Как ни удивительно, эта информация поступила к вам от Эврара!»

«Ерунда».

«Разумеется. РГМ вправе проводить обыск в любых помещениях. — Она кивает. — А как же еще вы будете ловить преступников? Надеюсь, информация оказалась полезной?»

«Господин Клэр попросил меня припугнуть Гэри, и я это сделал. Довольно неплохо его напугал».

«На самом деле я соврал ему про дверь. Я ничего не открывал».

«Потрясающе. — Она слегка кивает. — Вы пытаетесь обыграть этого старого вюрма. Достойно похвалы. И что?.. Это уже привело к каким-нибудь интересным результатам? Полагаю, это было необходимо... для дела».

«Господин Эврар помог найти мой пистолет».

«Потрясающе! — Она кивает. Твои слова сильно удивляют ее. — Не думала, что он на такое способен».

«О! — Ее глаза округляются. — Так любезно с его стороны...»

«Я помог ему сделать борщ еще горячее».

«Правда? — Она заинтригована, возможно, немного даже растеряна. — И что же за борщ он варит?»

«Его готовит повар. И это варево позволяет поддерживать определенный уровень алкоголя в забастовщиках. Помогает им бастовать».

«Варево для забастовщиков. — Она кивает. — Классика. Я полагаю, под словами сделать его еще горячее вы имеете в виду, что добавили в него еще больше алкоголя?»

«Нет, вы не так поняли. Я просто ручку повернул, вот так». (Показать, как ты поворачиваешь ручку, уменьшая температуру.)

«Еще интереснее. Я лучше буду думать, что вы уменьшили количество алкоголя в этом вареве для забастовщиков... Ради наших с вами деловых отношений».

«И потому что мне не нравится думать о том, что они могут опьянеть еще больше. — Она кивает. — Что еще?»

«Да».

«Могу я спросить зачем? Зачем делать их еще пьянее? По-вашему, им нужно было еще больше алкоголя?»

«Вот именно, детектив, чего вы хотели добиться своими странными действиями?»

«Простой акт солидарности с работягами. Я лишь подлил масла в огонь борьбы».

«Очень интересно. — Она моргает. — То, что вы сделали, — очень интересно».

«Иначе и не скажешь. Такой уж у него метод работы. Он просто делает. А потом рассказывает, что сделал. Даже если говорить об этом не стоит».

Странная невозмутимость охватила лейтенанта. Он пустил все на самотек. Так проще.

«Что еще?»

«На самом деле я повернул ручку вот так». (Показать, как ты поворачиваешь ручку, уменьшая температуру.)

«Я сделал это из солидарности к алкоголизму. Я верен этому делу».

«Все довольно прозаично: я думал, что суп от этого станет вкуснее».

«Неважно».

«Вы правы, детектив. Вся эта затея была вообще не важна. Так почему мы этим занимались?»

«Позвольте с вами не согласиться. Похоже, речь идет о том вареве, что готовят для забастовщиков. И из-за вас они стали еще пьянее? По-вашему, им нужно было еще больше алкоголя?»

«Вы дали мне денег... Не покажется ли это... странным? Я имею в виду, если я поделюсь информацией?»

«Странным? О нет, что вы. Видите ли, одной из хороших вещей, которые принесла нам Революция, является беспрепятственный обмен информацией, даже если речь идет о коммерческих тайнах...»

«Я вовсе не имею в виду, что наши беседы носят характер промышленного шпионажа. Даже если носили бы, ничего страшного. И все-таки это не шпионаж, ведь вы зарегистрировали деньги как пожертвование, а наши разговоры — лишь дружеские сплетни».

Возможно, это сделал лейтенант, однако я что-то не припомню, чтобы ты, Гарри, что-то регистрировал.

«На самом деле... Это не связано с Эвраром. Я выследил подозреваемого».

Лейтенант прищуривается.

Думаю, это плохая идея.

Она определенно удивлена. «Это хорошо. Для расследования, я имею в виду».

«Все прошло хуже некуда. Она застрелилась».

«Она...» Поначалу кажется, что переговорщицу это не удивило.

И глазом не моргнула. Вот это выдержка. Однако в монолите, что скрывается под маской невозмутимости, появилась маленькая трещинка.

«Ну что ж, надеюсь, у вас были и другие подозреваемые. А что касается самоубийства, да, это, должно быть, очень трудно. Однако у вас такая работа, что...» Она склоняет голову набок.

Подобное случается не так уж и редко.

«Даже не знаю, почему я вам об этом рассказываю. Это не имеет отношения к Эврару...»