Толстый дневник в коричневой кожаной обложке заполнен откровениями и схемами.

Толстый дневник в коричневой кожаной обложке заполнен откровениями и схемами.

Отложить дневник. [Уйти.]

Пролистать.

Это смесь логистических заметок, схем и размышлений. Везде проставлены даты.

«Из этого дневника мы можем многое узнать».

Что она написала в день смерти Лели?

4 марта записей нет... А вот 5-го: «Что ж, об этом я еще пожалею. Мне плохо дается такое — я преданная до безобразия. За исключением... Но это уже совсем другой разговор».

Она говорит о предательстве своего бывшего работодателя. По ее версии это была самозащита?

Ты понятия не имеешь, о чем она. Это личные записи, едва ли ты всё тут поймешь.

Когда она начала вести его?

Первая запись датирована 2 августа прошлого года. В ней говорится: «Я знаю, что мое положение ненадежно. Все, что мне остается, — попытаться принести как можно больше пользы, пока я ищу выход. (Важно помнить: незаменимых нет)».

Что-нибудь личное?

Короткие, едкие заметки о людях и местах — видимо просто способ скоротать время в дороге. А еще, по всей видимости, какие-то размышления по поводу сложных решений. Есть несколько записей со множеством знаков вопроса.

Некоторые из знаков вопроса обводили столько раз, что они превратились в эллипсы. Она явно переживала тяжелые времена.

Проблемы с кадрами всегда тяжело отражаются на руководстве. Ты чувствуешь запах предательства.

Что за логистика?

Сложно сказать с уверенностью — практически все записано кодом. Похоже на информацию по контрактам, объемам, направлениям.

«В этих заметках может быть полезная информация о местных операциях. В моем участке есть младший сержант, которая очень хорошо разбирается в кодах. Когда мы здесь закончим, я могу передать эти записи ей».

Профессионализм — его защитный механизм.

Что говорится в последней записи? (Закончить с дневником.)

Самая последняя запись сделана сегодня. В ней говорится:

«Даже когда я выберусь отсюда (если вообще выберусь), что дальше?.. Инсценировка линчевания — это преступление, даже если меня ко всему прочему не обвинят в убийстве. Вечное бегство? Не такой открытой дороги мне хотелось. Эх, а мне так хотелось выиграть».

«Не думаю, что она убила наемника». Лейтенант постукивает по странице. «Похоже, ее могли... подставить?»

Все это был ложный след. Который привел к трагедии. Вот что он думает.

Держи себя в руках.

«Она погибла зазря?»

«У нее и без подозрений в убийстве проблем хватало. — Он опускает взгляд. — Но все равно это неприятная история».

«Тогда кто, по-твоему, убил Лели?» (Подвести итоги.)

«На Руби указала нам Клаасье. Может быть, она хотела отвлечь внимание от своей персоны? Или..» — он задумчиво замолкает.

«Я не знаю...»

«В любом случае за ней стоит присматривать».

«Одно могу сказать совершенно точно — у нас есть дела в „Танцах в тряпье“. Нужно задать кое-какие вопросы. Этим и следует заняться».

Что-то подсказывает, что отныне нужно быть очень осторожным.

«Звучит правдоподобно».

«Но выстрела никто не слышал...»

«Может, у нее был сообщник. В любом случае за ней следует приглядывать».

«Это мог быть Тит. Однако...» — он делает задумчивую паузу.

«Ти не стал бы меня кидать!»

«В любом случае нужно приглядывать за ним. В какой-то момент нам могли раз-другой скормить ложную информацию...»

«Но выстрела никто не слышал...»

«Может быть, кто-то из незнакомых нам парней Харди был его сообщником? В любом случае за ним стоит присматривать».

«Звучит правдоподобно».

«Я не знаю...»

«Ким, я что, правда агент Ла Пута Мадре?»

«Нет, я так не думаю». Он несколько мгновений смотрит тебе прямо в глаза, а потом вздыхает. «Если хотите удостовериться, спросите кого-нибудь из своего участка».

Он искренне так не считает. Возможно, зря он так доверчив...

Он доверяет не напрасно. Никакой ты не агент. Ты это чувствуешь.

«Кто это — Ла Пута Мадре?»

«Глава крупной преступной группировки в Джемроке. Специализируется на производстве и продаже наркотиков. Очень плохой человек».

Пусть лишь на крохотную долю, но все же допускает он, что вы у человека этого в долгу.

«Если она невиновна, может, и к лучшему, что мы ее не поймали?»

«Так далеко заходить я бы не стал. У нас были и другие причины для ее ареста», — хмурится он.

«Кроме того, я не уверен, что жизнь в бегах ей так уж понравится. Возможно, ей лучше было остаться с нами».

«Она убила наемника, а потом сама застрелилась — и весь разговор, дело в шляпе!»

«Нет, дело совершенно без шляпы».

Ким напряжен — больше чем обычно. Он привычен к подобным вещам, но не слишком доволен такой привычкой.

«Так. Что ты имеешь в виду, говоря „могли подставить“?

«Это могли сделать парни Харди, Клаасье, мы».

«Похоже, ее могли... подставить?» Лейтенант постукивает по странице.

Это будет первый случай... или четвертый — кто считает. Вот что он думает. Реальные подставы встречаются очень редко.