Кисть — есть, мазут — есть. Теперь осталось только расписать стену.

Кисть — есть, мазут — есть. Теперь осталось только расписать стену.

Кисть лежит в твоей руке, как заряженный револьвер. Что же ты напишешь, десперадо? В голове у тебя сменяют друг друга самые разные идеи...

«ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА»

Ты высказался. Стена теперь будет беззвучно повторять твое послание миру — еще лет десять, пока морской воздух не разъест окончательно краску, превратив ее в очередной слой городской пыли.

«Очень поэтично, — одобрительно кивает лейтенант. У него получается не очень искренне. — Да, настоящая поэзия. Ну что, может, вернемся к расследованию убийства? Я слышал, нам надо раскрыть зверское преступление».

Оставить стену чистой. Пока. [Уйти.]

«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, КУНО»

«ВОТ-ВОТ СЛУЧИТСЯ ЧТО-ТО ПРЕКРАСНОЕ»

«МАТЬ ВСЕХ СТЕН»

(Нарисовать 3500-летнюю пиктограмму, обозначающую человека.)

«РЕНЕ ЖИВ!»

«НА ХЕР ПОЛИЦИЮ»

Лейтенант непонимающе смотрит на стену:

«Но мы и есть полиция».

«Ну да. На хер нас».

«Но почему?! Мы работаем по двенадцать часов в день, в нас стреляют, в нас плюют...»

Ха! Может быть, этому есть причина!

«Но для чего мы работаем? ЧТОБЫ ВСЕ ТАК И ОСТАВАЛОСЬ!»

«Хм-м», — хмыкает он и ничего не отвечает.

Ты высказался. Стена теперь будет беззвучно повторять твое послание миру — еще лет десять, пока морской воздух не разъест окончательно краску.

Промолчать.

«Хм... ну да, ты прав. Переделать, наверное, уже не выйдет?»

Лейтенант приподнимает бровь, потом вздыхает.

Стена возвышается над тобой, неся свое нестираемое послание.

Ты высказался. Стена теперь будет беззвучно повторять твое послание миру — еще лет десять, пока морской воздух не разъест окончательно краску, превратив ее в очередной слой городской пыли.

«ЧТО ЗА ТЕНЬ ЛЕЖИТ ЗДЕСЬ, ПОД ЯРКИМ БЛЕСКОМ?»

«НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО ЗЕРКАЛО»