Братан, время пришло!

«Безобидно? Пить 98,7 % спирт, в котором плавает старый как этот мир галстук? Я бы не был так в этом уверен». Лейтенант слегка склоняет голову набок. «Но я здесь не для того, чтобы судить ваши поступки. Идемте».

«Это семейная традиция. Когда кто-то умирает, нужно положить кусок ткани в бутылку в знак глубочайшего уважения».

«В этом нет абсолютно никакого смысла». Он на секунду задумывается. «Но, полагаю, у каждой семьи свои традиции».

«Не будем задерживаться. Нам предстоит решить кучу проблем». Он отворачивается и смотрит на дорогу.

«Не лезь не в свое дело, очкарик!»

«Хорошо». Лицо лейтенанта каменеет, и он переводит взгляд на дорогу. «Больше спрашивать не буду».

Хорошо. Теперь я в безопасности.

Галстук?

Тишина.

Но... зачем?

Доверься мне, просто доверься мне. Мы с тобой так зажжем, просто преступно зажжем!

Но это слишком.

Просто засунь меня в бутылку, братан. Я тебя не подведу. Мы с тобой практически едины.

Боюсь, что так и будет.

Погоди, что, прямо сейчас? Руби больше нет. Не думаю, что нам есть, что праздновать.

Тих-тих, братан, не праздновать, а готовиться. Доверься мне. К этому все и шло. Мы освободимся от оков. От всех оков.

Отвали, галстук. Ты просто плод моего воображения.

Не отталкивай меня, братан. Я хочу тебя поддержать. И вообще, вполне может быть, что это ты — плод моего воображения.

Ладно, тогда говори, для чего пришло время?

Завались, галстук. Я не хочу быть твоим другом.

Но братан... Я... Я понимаю. (Узелок галстука ослабляется.) Я просто хотел, чтобы ты получил удовольствие... Я не хотел быть обузой.

Галстук... Прости. Я не это имел в виду.

Не, братан, забей. Мы с тобой — братанчики — братья. А братья иногда ссорятся. А после ссоры, знаешь, что они делают? Они отжигают! Они охуенно отжигают!