Девочка не обращает на тебя внимания. Для нее тебя словно не существует.

Девочка не обращает на тебя внимания. Для нее тебя словно не существует.

«Снова ко мне подбираешься? Замочить меня хочешь? Отвали, мусор!»

«Подобраться ко мне пытаешься? — шепчет она. — Решил мне горло перерезать? Во сне?»

Похоже, ей не нравится, когда кто-то стоит у нее за спиной.

Логическая ошибка! Она сейчас не спит.

«Мусор пришел со мной разделаться? — ее голос становится почти неслышимым. — Замочить меня хочешь?»

Да скорее уж она с тобой однажды разделается.

«Нет. С чего ты взяла?»

«Тогда зачем ты ко мне так подкрался? Ты лучше меня не пугай, мусор. Я сама кого хочешь напугаю».

«А ты сейчас спишь?»

«Ты, блядь, со мной не умничай, мусор. Думаешь, ты умнее всех», — шипит она.

«Извини, что я к тебе подкрался». [Уйти.]

«Fägäri... — шепчет она, пока ты осторожно отходишь. — Ну и жопа».

«Я скорее помру, чем заговорю с тобой, мусор». Она прячется за забор.

«Дитя, поговори со мной».

«Murder was the case, was the case, they gave me...» — она почти полностью скрылась за забором, бормоча строчку из песни о том, как на нее якобы завели дело об убийстве. Торчит только верхушка ее шапки.

«Что у тебя за странные слова, девочка?»

«Я пришла из леса, kyttä vittu... Ты лучше туда не ходи... ты не вынесешь того, что я видела».

«Не мучай ее. Вали на хуй отсюда!»

Отойти. [Уйти.]

«Слушай, дитя. Запах такой мерзкий, что меня вырвало, и я хотел спросить...»

«Не лезь, волчара позорная. Не загоняй меня в угол — пожалеешь!»

«Эй, ребенок!»

«Что это за... детское дерьмо? Хули ты мне голову морочишь?.. — она приставляет палец к виску. — Да я скорее сдохну, чем заговорю».

«Слышь, отвали от нее! Ты чего-то хочешь — говори со мной!»

Значит, это девочка... интересно.

«Эй, ты, за забором!»

«Ты ко мне не лезь! У меня руки в крови, — шапочка опускается еще ниже. — И вообще меня тут нет, мусор. Ты меня не видишь».

Ты все еще видишь торчащую из-за забора макушку ее шапки.

«Куно, мусор ко мне подбирается, — шипит она. — Наверное, хочет выведать мои секреты».

[Уйти.]

Подойти на шаг ближе.

«Похоже, мне пора сваливать, Куно. Мусора меня решили повязать».

Она это серьезно. Она правда этого боится.

«Я просто хотел задать несколько вопросов». (Подойти на шаг ближе.)

«Меня надолго упекут, Куно. Дадут пожизненное!»

«Что тут творится? Какого хера ты пытаешься провернуть, мусор?»

«Да как ты мог промахнуться? Ты же в шаге стоял, а вышло... Эх ты, сиволапый. Теперь я БЕССМЕРТНАЯ!»

«Я уже не выйду! — она прикасается к лицу, потом обхватывает тело. — Меня закроют до смерти. Буду мотать пожизненное с мусорами! С ебаными потными мусорами! С ебаными водными духами».

«Что это еще за водные духи?»

«Сраные нэкки...»

«Идемте. Пора уходить», — кладет тебе руку на плечо лейтенант.

«Ладно, ладно... все нормально. Я ухожу». [Уйти.]

«Нет, Ким! Я хочу послушать про нэкков!»

«Водяные...»

«Кто такие эти нэкки?»

«Водяные...»

«Ладно, ладно... я всё». [Уйти.]

«Да как ты не выстрелил? Трус зассанный... Размахался своей перделкой как клоун. В следующий раз, когда наведешь на меня свое говно, стреляй».

Она по-прежнему здесь — а всё потому, что ты трус, и тебе духу не хватило ее пристрелить. Ее презрение настолько густое, что его ножом можно резать.

Этот ребенок куда хуже другого.

Она так вцепилась в забор, что побелели костяшки пальцев. Уже много дней она тут бурлит от злобы.

Морской бриз легонько посвистывает сквозь щели в заборе. «Легавый сорвался с цепи. Фу, пшёл отсюда, выгул собак запрещен!»

«Это ты? Ты — дочь большого „К”, которую ветер мне велел отыскать?»

«Легавый хочет знать, кто я? Да я самое крупное „ПОШЕЛ НА ХУЙ“ в твоей жизни. Проваливай давай, мусорок!»