«Будьте осторожны. Море спокойно, как смерть, но все же... Под водой всякие обломки. Вы…

Ну просто отлично. Ты напомнил ей мужа.

Все в порядке. Она просто еще не до конца поняла, как работают отношения между полами. Не сдавайся. Она еще передумает.

«Ты мне нравишься, но я боюсь находиться с тобой рядом, потому что ты женщина».

«Так». Она моргает. «К чему ты ведешь?»

«Мне нужно напиться. И тебе тоже. Прошу, напейся со мной на пьяном свидании».

«Абсурдно и остроумно». Она даже не улыбается. «Ты можешь быть довольно забавным. Ну да ладно, что ты хотел-то?»

«Алкоголь делает близость возможной. Давай установим связь».

«Алкоголь? Связь? Что-то я тебя не пойму». В ее глазах отражается замешательство.

«Давай вместе упьемся вдрызг. На свидании. На пьяном свидании. Тебе понравится, обещаю».

Она начинает хохотать. «Неплохая сценка. Очень смешно, офицер. Так чем я могу помочь?»

Доставай выпивку. Человеческая самка не может заниматься сексом с мужчиной без четкого руководства Ал-Гуля, мастера церемоний.

О да, так и есть. Тебе нужно выпить. Для человека не осталось никакого другого способа размножения. После шести тысяч лет естественного отбора.

«Мне нужно добраться до того острова». (Указать на остров.)

«Это будет несложно. Сейчас штиль, и смола только-только высохла». Она указывает на свой ялик у причала. «Впереди пара относительно солнечных дней».

«Спасибо. Значит, воспользуюсь твоим яликом, чтобы добраться туда».

Она кивает. «Экономьте, пожалуйста, топливо, хорошо? Только заправила, но бак маленький».

«А что на том острове?»

«Хм, до войны там было какое-то укрепление, которое использовали коммунары. Кажется, там стояло какое-то зенитное орудие. Его разнесли в щепки во время высадки... Я сама там не бывала, всегда старалась держаться как можно дальше».

Она сама там не бывала... А кто бывал?

«А кто там бывал?»

«Мой муж раньше там выпивал. С собутыльниками. Мне всегда казалось, что это неподходящее место для посиделок. Во время высадки там умирали люди. Мне мама рассказывала...»

«Сотнями. Может, даже тысячами...» Она оглядывается по сторонам. «Еще иногда туда заплывают дети, я точно знаю. На баркасах. Я им запрещаю, но они привозят оттуда гильзы и тому подобное».

«Какие дети?»

«Близнецы». Она указывает на двух детишек, которые играют на покрытом бетоном дворе. «Не дай бог они потащат с собой девочку каком-нибудь хлипком баркасе».

«Может быть, разрешите нам поговорить с вашими близнецами об этом месте, прежде чем мы отправимся в путь? Не возражаете?»

«Да пожалуйста». Она смотрит на мальчишек. «У них своеобразная манера общения. Посмотрим, удастся ли вам добиться от них чего-нибудь вразумительного. У меня редко получается...»

«Если ты сама там не бывала, то кто бывал?»

Промолчать.

«Мне всегда казалось, что с этим островком что-то не то...»

«Ничего, одни развалины. До войны там было какое-то укрепление, которое использовали коммунары. Кажется, там стояло какое-то зенитное орудие. Его разнесли в щепки во время высадки... Я сама там не бывала, всегда старалась держаться как можно дальше».

«Ты сказала, что сама там не бывала. А кто бывал, если не ты?»

«Мой муж раньше там выпивал. С собутыльниками. Мне всегда казалось, что это неподходящее место для посиделок. Во время высадки там умирали люди. Мне мама рассказывала...»

Должно быть, это одно из многих укреплений, которые использовались в последние дни революции. Против сил Коалиции — до того, как они захватили город.

Она оглядывается по сторонам. «Еще иногда туда заплывают дети, я точно знаю. На плотах. Я им запрещаю, но они привозят оттуда гильзы и тому подобное».

«Какие дети?»

«Близнецы». Она указывает на двух детишек, которые играют на покрытом бетоном дворе. «Не дай бог они потащат с собой девочку на каком-нибудь хлипком баркасе».

«Есть советы, как лучше подобраться к острову?»

«Ну, большая часть острова затоплена. Под водой. Поэтому на дне там много бетона, и можно по неосторожности пробить лодку. Подходите к острову с юга, там довольно глубоко».

Так точно, капитан.

«Пара солнечных дней? Я только что подцепил бактериальную инфекцию».

«Грустно это слышать. Полечись эфиром. У нас тут почти не бывает людей из РГМ. Было бы печально первого же лишиться».

Круто. Похвастался своей бактериальной инфекцией.

«Могу я одолжить твою лодку?»

«Только с гарантией, что получу ее обратно. И не вздумай поцарапать корпус — я только что выкрасила его в желтый. И никакого алкоголя». Она прищуривается. «И не лихачить».

«Конечно. Она нужна нам всего на день или два по официальному делу».

«Ладно», — кивает она.

Внимательно слушать и кивать.

Она улыбается тебе, и морщинки в уголках ее глаз разглаживаются.

«А если я хочу устроить раскач?»

«А вот это может отбить у меня желание сдавать тебе ялик. На лодке раскач ведет к опрокидыванию. Это стопроцентно свободный от раскача ялик, ясно?»

«Точно, море скоро успокоится. Я это чувствую. Ветер меняется на юго-восточный». Она кивает. «О чем думаете, офицер?»

Почему ее так занимают волны?

«Что у тебя за отношения с волнами?»

«Что за отношения у рыбака могут быть с волнами?» Она склоняет голову набок и смотрит на море. «Нам нужно выходить туда, к ним. Рыбачить, зарабатывать на жизнь. Поэтому я прошу их посодействовать».

«А пока что я могу попытаться помочь тебе, если возможно, — добавляет она с улыбкой. — Спрашивайте, офицер».

Забудь о волнах. Не будем терять нить разговора.

Ну конечно. Время вопросов!

«Волны начинают затихать... Погляди-ка на этих маленьких засранцев. Успокойтесь. Успокойтесь, засранцы».

«Точно, море скоро успокоится. Я это чувствую. Ветер меняется на юго-восточный». Она кивает. «О чем думаете, офицер?»

«Офицер Гарри... ты ранен. Почему ты ранен? Выглядишь ужасно».