Женщина неотрывно смотрит на волны. Внезапный порыв ветра теребит ее темные волосы…

Женщина неотрывно смотрит на волны. Внезапный порыв ветра теребит ее темные волосы, спутывает и отпускает. Она отбрасывает упавшие в глаза пряди и лишь затем замечает тебя.

«А-ха, вот и ты. Уже поздно, дождь идет. — Она вытягивает руки, подставляя ладони под капли. — Холодный. Ледяной даже».

«Ты, кстати, не первый приводишь даму на Край света. Его тут называют местом для обжиманий. Но хочу сразу прояснить, зайка: обжиманий у нас сегодня не будет». Она снова поворачивается к морю.

Мысли ее по-прежнему не здесь. Они над водными далями; с самой водой.

На другом берегу, у ржавой воды — Дельта, финансовый район. Его высотки проступают сквозь туман, словно упрекая в нищете здешнее побережье.

«Ким, мы готовы?»

Лейтенант держится на почтительном расстоянии и делает заметки в блокноте, всем своим видом показывая, что я его совершенно не интересует ваше «свидание».

Не обманывайся. Он следит за тем, чтобы ты вел себя профессионально.

(Взглянуть на нее.) «Ты будто удивлена, что я таки пришел».

Она усмехается. «Пьяницы редко соблюдают договоренности».

«Я бы ни за что на свете не упустил свой шанс».

«Вот уж прям ни за что? — смеется она. — Любят мужчины разбрасываться пафосными словами, будто в них есть смысл».

«Давай просто полюбуемся прекрасной картиной, что открыл нам сегодня мир?» Она кивает тебе; в глазах ее — озорной блеск.

«Готово», — произносит она и снова поворачивается к морю. Под ее пристальным взглядом погода начинает проясняться.

Так быстро, будто по ее команде.

«А у меня тоже, кстати, есть кое-какие способности. Па-ра-на-ту-раль-ны-е».

«Думаешь, это я сделала? Не, я просто выросла на море. Знаю, в какую сторону дует ветер».

«А что до твоих „паранатуральных способностей”, я бы с удовольствием как-нибудь о них послушала, но давай пока просто насладимся видом»?

Нужно что-то сказать. Что угодно. Может, про Текилу Сансета?

Нет! Молчать о своем поганом прошлом.

Гипнотические блики солнца отражаются в волнах и небоскребах по ту сторону бухты. Твой разум на мгновение проясняется, чувства обостряются, и ты вдруг видишь все — не только стеклянные небоскребы, столь хрупкие на вид в мерцающем воздухе; не только впадающую в бухту реку Эсперанс...

«Разве не удивительно, — вдруг прерывает она молчание, — что столь всемогущая штука — солнце — с нами так щедро? Кстати, рыбу ловить лучше всего на закате, когда вода теплая...»

Солнце освещает и прибрежный многоквартирный дом, и развалины времен войны. Только старинная морская крепость торчит мрачным силуэтом, над которым будто не властны озаряющие всё остальное лучи. Это зрелище выдергивает тебя из грез...

Солнце едва ли поможет мертвецам и тем, кто безнадежно заплутал в лабиринтах собственного разума.

Или тем, кто обитает в пустынях со скудной растительностью и дефицитом питьевой воды.

«Ты поэтому назвала свое судно „Солнце”?»

«Отчасти из гордости, отчасти из суеверия...»

Отчасти ради концептуального единства — желтый цвет, всё такое...

«Жители пустынь вряд ли в восторге от избытка солнечного света».

«Ну, это уже занудство, — улыбается она. — Но признаю — жители пустынь могут со мной не согласиться».

Просто любоваться видом. (Продолжить.)

В соленом воздухе носятся крики чаек и поморников; в хрустком песке поблескивают осколки зеленого бутылочного стекла. Но снова и снова твой взгляд возвращается к ослепительным всполохам света, к их повсеместному великолепию...

«Солнце приносит весну, лето... Что бы мы ни делали, кем бы ни были, оно всегда на нашей стороне. Безо всякой на то причины. Никто власть имущий так не поступает — ни правительства, ни другие могущественные организации. Как же так?»

«Солнце — это не то чтобы организация».

«Верно, — ухмыляется она. — Оно переживет их всех».

Может, скажешь что-нибудь на общую тему, прежде чем переходить к серьезному? Наращивай крутизну постепенно.

«У тебя рыболовные крючки в ушах».

«Эти-то? — Она крутит головой, и украшения покачиваются в такт движению. — Это не настоящие крючки, дурашка. Просто серьги такие. Принесла как-то пьянчужка по имени Розмари, вот и ношу».

И правда. Почти целиком пластиковые. Такие продаются в киосках и цветочных ларьках в качестве дешевого сувенира.

Лейтенант демонстративно поглядывает на часы и притопывает ногой.

Ветер ерошит ей волосы. Она смотрит на залитый солнцем противоположный берег.

«Здорово было. Благодарю». (Закончить свидание.)

«Да, было сносно, — улыбается она. — Отпущу вас по своим делам. Да и у меня близнецы уже небось противопехотную мину откопали...»

Когда она уходит, поднимается ветер, а солнечный свет будто блекнет. Вдалеке призывно возвышается силуэт полуразрушенного здания «Фельд Электрикал НиР».

Сказать что-нибудь о солнце.

Пожалуйста. Две красивых завершающих реплики.

«У солнца лишь один недостаток — оно светит не только нам, но и нашим врагам».

«Это верно. Но ведь для наших врагов мы тоже враги, так? А солнце светит нам всем. Копам и коммунякам, убийцам и святошам. Понимаешь...»

«Ветер скоро усилится, да и мне пора идти, но...» Она достает меч из ножен. Лезвие темным пламенем отражает солнечный свет.

«Возьми. Солнце — штука хорошая, но его никуда не воткнешь. Мне он больше ни к чему».

«Тебе точно не нужен этот меч?» (Посмотреть на него.)

«Точно. Местные мужчины слишком много пьют, чтобы представлять для меня угрозу».

Лейтенант смотрит на меч с недоверием.

Только не вздумайте принести его на перестрелку, думает он. Осознайте, что он сугубо декоративный.

«Может, как-нибудь повторим?»

«Сомневаюсь, — грустно улыбается она. — Но спасибо за компанию».

Больше тебе с ней ничего не светит. Для этого потребовалось бы не пить как минимум год.

«Спасибо, что согласилась прогуляться со мной». (Подвести итоги.)

«Прощай». Она кивает тебе и поворачивается, готовая уйти.

Когда она уходит, поднимается ветер, а солнечный свет будто блекнет. Вдалеке призывно возвышается силуэт полуразрушенного здания «Фельд Электрикал НиР».