Женщина неотрывно смотрит на волны. Внезапный порыв ветра теребит ее темные волосы…

Неловкое шуршание нейлона.

Погано. Почему мне не приходят мысли получше?

«Ну вот, ты узнал смысл имени. Оставишь его себе?»

Короткая пауза. «И что же? Ты оставишь это имя?»

Промолчать. Это глупо. Глупая мысль.

Промолчать? Ну вот — молчание. Она смотрит на море. Ты слышишь собственное дыхание.

«Ты уже второй раз так делаешь! Ты что, морская ведьма?»

«Я? Нет-нет, — смеется она. — Просто выросла на море. Знаю, в какую сторону дует ветер».

«Я знала, что небо прояснится, когда мы сюда прибудем. Иначе прогулка вышла бы не такой приятная, верно?»

«Погоди... Это ты только что сделала?»

Она поворачивается к отраженному в волнах солнцу и к небоскребам, возвышающимся по ту сторону бухты. Ты невольно следуешь за ее пристальным взглядом.

«Просто пытаюсь вести себя как ответственный взрослый человек».

«Так это у тебя такая ответственность? — Она пожимает плечами. — Что ж, может и так. Может, сейчас тебя посетит откровение и ты раскроешь свое дело».

«Чтобы раскрыть дело, мне нужно настроиться на побережье».

«И на его жителей? — Она прыскает со смеху. — Что ж, тогда рада помочь».

Смех у нее хрипловатый и теплый. Рифмуется с залитыми солнцем волнами и криками чаек.

«Я не пью уже больше суток».

«Знаю я эти первые трезвые деньки, а-ха. Но ты молодец...» Она кивает; в глазах ее — озорной блеск.

Промолчать. Это только начало.

Она кивает тебе; в глазах ее — озорной блеск.

«Да, происходящее на меня благотворно влияет».

Она прыскает со смеху. «Давайте не спешить с выводами».

«Вряд ли, но какая разница. И что дальше?»

«Завязать с выпивкой? Приобщиться к религии? — Она на секунду серьезнеет, но потом ее лицо озаряет улыбка. — А, к черту. Не буду я вам читать нотации о вреде алкоголя. Только не здесь».

«Рок-звезды всегда задерживаются».

«А-ха, ты же самый звездатый», — с серьезным видом отвечает она, а затем взрывается смехом, и поворачиваясь к отраженному в волнах солнцу.

Смех у нее хрипловатый и теплый. Рифмуется с волнами и криками чаек.

«Вообще-то я довольно хорош в планировании времени».

«А-ха, как и положено полицейскому. Столько беготни — должна же у нее быть какая-то структура...» С коротким смешком она оборачивается лицом к отраженному в волнах солнцу.

Смех у нее хрипловатый и теплый. Рифмуется с волнами и криками чаек.

«Прости, что заставил ждать».

«Ничего страшного. Мне редко выпадает возможность побыть одной — с этой троицей спиногрызов...»

Это она о детях.

«Извини, что извиняюсь...»

Она со смехом качает головой. «Да ты прямо, как говорится... прискорбен, а?»

Смех у нее хрипловатый и теплый. Рифмуется с волнами и криками чаек.

«Если мне лучше уйти...»

«Брось валять дурака. — Она смеется, в глазах пляшут озорные искорки. — Я не провожу с людьми время из чувства долга».

«Кажется, я слишком много времени провожу один...»

«А-ха, оно и видно. Что ж, теперь мы здесь». Она кивает тебе; глаза ее задорно сверкают.

«Может, я это зря. Как-то неловко выходит. Лучше пойду». [Уйти.]

«А-ха, — кивает она. — Пойду-ка я домой, к детям».

«А-ха, вот и ты. Уже поздно, снег идет... — Она вытягивает руку и ловит в ладонь снежинку. — Хотя какой это снег. Каша».

«А-ха, вот и ты. Уже поздно, солнце садится. Скоро стемнеет. Если задержаться тут еще немного, к нам присоединятся пьянчуги и дети».

«А-ха, вот и ты. Полдень, дождь идет... — Она подставляет ладонь под капли. — ...Ледяной, как всегда. Пьяниц и детей пока не видать».

«А-ха, вот и ты. Полдень, снег идет... — Она ловит рукой снежинку. — Хотя какой это снег. Каша. Ну хоть пьяниц и детей пока не видать».

«А-ха, вот и ты. — Она осматривается. — Даже странно, что мы одни. Уже полдень, и солнце вышло. Думала, тут будут еще пьяницы и шпана. И пьяная шпана».

«А-ха, вот и ты. Солнце вышло, но дождь... — Она подставляет ладонь под капли. — ...Холодный. Ледяной даже. Зато пьяниц и детей не видать».

«А-ха, вот и ты. Солнце вышло, снег валит. — Она ловит снежинку. — Впрочем, какой это снег — каша. Зато пьяниц и детей не видать».

«А-ха, вот и ты. С утра пораньше, солнце уже вышло. — Она вдыхает свежий воздух. — И ни пьяниц, ни детей не видать. Даже странно».