Все старые магнитофоны стоят на месте, мигая лампочками, и готовы закрутиться. Все, кроме…

Все старые магнитофоны стоят на месте, мигая лампочками, и готовы закрутиться. Все, кроме одного: твоего.

Магнитофоны стоят на полках. Среди них и твой, золотисто-янтарный «Хэрмон Вуши». Он тоскливо взирает на тебя своими глазами-катушками.

«Они все точно работают?»

«Само собой. Я лично тестирую каждый из них, ставя записи голосов, найденных звуков и музыки разных жанров. Хотя, — кривится он, — я не так уж люблю музыку».

Странно. Почему ему не нравится музыка?

«Не любишь музыку? Что же ты тогда любишь?»

«То, что записываю сам. Звон столового серебра в ящиках, когда мимо проезжают мотокареты. Ночные животные, что карабкаются мне на крышу. Винты аэростатов и все такое прочее».

Хм-м... может, тебе тоже забыть про музыку и заняться более экспериментальными звуками, про которые он говорит?

«Понятно. Что ж, вернемся к этому красавцу...» (Похлопать магнитофон по динамику.)

«О, это отличный выбор. Очень надежная модель».

«Можно я только одну пленку поставлю?»

«Нет, извините. Я бесплатно ничего не делаю. Никогда не делал и сейчас не стану».

Это все. [Уйти.]

«Спасибо за скидку, приятель. Вот деньги за магнитофон».

«Поздравляю с покупкой. Качественное воспроизведение звука на ходу. Он сыграет все, что угодно. И где угодно. Превратит любую ленту в симфонию звуков и форм».

«Спасибо за скидку, приятель. Вот деньги за магнитофон».

«Этот магнитофон для Stereo 8...»

«Это „Хэрмон Вуши-W02”: сделан в Веспере, разработан в Соле, — отвечает он.  — Проигрывает все форматы катушек. Два миллиметра, восемь, двенадцать. Тут даже небольшой приемник есть. Я за него прошу 12 реалов».

«Я хочу купить этот магнитофон».

«На самом деле я хочу узнать... сможет ли мне это пригодиться в полицейской работе?»

«Если полицейская работа подразумевает воспроизведение записей, то да, конечно. Вы можете его для этого использовать. Или просто чтобы поставить пленку».

Например, на пляжной вечеринке. Чтобы был песок, солнце и чайки, играющие на крыльях ветра.

«Спасибо, что прояснил, Рой».

«Конечно, пожалуйста. Это бытовое устройство с возможностью профессионального применения».

(Повернуться к Киму.) «Чисто теоретически, я могу взять магнитофон на пляжную вечеринку?»

Я сомневаюсь, что «Лучшие хиты авиастрелка» подойдут для вечеринки. Название не то».

«Ты прав, Кицураги. Сначала работа. Потом вечеринка».

«Да, это неофициальный девиз РГМ».

К сожалению, это не так.

«Ладно, Ким. Тогда мы будем отжигать с Роем».

«Мне не нравятся пляжи. Там скапливается слишком много фотонов и всегда хаос. Но вы живите своей жизнью. Если хотите, вы конечно можете использовать его для пляжной вечеринки».

«На самом деле, даже пляж не нужен. С таким магнитофоном я принесу вечеринку на улицы!»

«Вы можете включать его, где захотите. И, поскольку вы сотрудник полиции, вас, я думаю, никто за это не арестует».

«Вы правы. На самом деле, он мне нужен, чтобы возвестить конец. Завести „Реквием по всему живому”».

«Да, это можно, — кивает продавец.  — Он сыграет любой реквием. Заупокойную мессу. Мадригалы. Псалмы. Главное, чтобы это было на пленке».

Похоже, он уже слышал «Реквием по всему живому» и не особо впечатлился.

«Теоретически — да. Но сейчас у нас на это нет времени. Как правило, сначала расследование убийства, ну а пляжная вечеринка — потом».

«Можно мне скидку на магнитофон? Как полицейскому».

«Скидку? Мне ведь на что-то и жить надо. Он стоит двенадцать реалов».

Такой человек в таком районе? В жалкой лачуге, что вот-вот сползет в море? В нем угнездился страх. Воспользуйся им в своих целях.

Будь осторожнее. Это можно сделать только один раз.

«Ты совсем не боишься грабителей в масках? Обвалившейся крыши? Смертоносных цунами? Авиакатастроф? Неудачных операций? Я куплю его за четыре реала».

«Нет, на самом деле, не боюсь. Я готов к моментальным переменам в любой момент... Но я вижу, что вы боитесь»,  — его голос звучит почти обеспокоенно, и он, кажется, раздумывает над вашим предложением.

«Хорошо».  — кивает он решительно.  — Четыре так четыре».

Успех! Ну, вроде того. Ладно, главное, что дело сделано.

«Я занимаюсь не просто расследованием. У меня тут ЛУЧШИЕ ХИТЫ АВИАСТРЕЛКА! Эта работа станет определяющей для эпохи. Предлагаю четыре реала».

Он поджимает губы. «Четыре реала — это оскорбительно мало... Но хорошо, только в этот раз. Для любителя musique concrète».

«Давай я вот что предложу: четыре реала. А? Что скажешь?»

«Я сказал: он стоит двенадцать реалов. Четыре — это просто грабеж. Это даже не цифра».

Ну, что я говорил? И что ты наделал? Ну как так можно?! Теперь придется выложить двенадцать реалов.

«Давай сойдемся на восьми реалах».

«А вообще-то, давайте. Идет. Восемь — цифра даже лучше, чем двенадцать. В ней больше внутреннего равновесия,  — наблюдая за игрой света на стене говорит он, потом добавляет:  — И целостность лучше».

«Что ж, справедливо. Двенадцать так двенадцать».

«Двенадцать — хорошее число. В нем есть внутреннее равновесие,  — он изучает пятна света на стенах.  — В двенадцати есть целостность».

«Как насчет десяти реалов?»

«Звучит как обдираловка, ну да ладно. До десяти скину — но не больше».

Вспомни: он не любит музыку. Он любит звуки. Лучшие хиты авиастрелка — это как раз по его части. Он точно сделает тебе скидку, если узнает, что тебе надо поставить нечто настолько экспериментальное.

Главное, не предлагай ему самую низкую сумму. Так ты его оскорбишь. Остальные варианты сработают.

Похоже, что он — любитель экспериментов. А что за звуки могут быть экспериментальнее, чем лучшие хиты авиастрелка? Он точно сделает тебе скидку, если узнает, что тебе надо ее поставить.

«Спасибо за скидку, приятель. Вот деньги за магнитофон».