Помнишь запах детства?

Помнишь запах детства?

Я родился в больнице, куда обычно привозят умирать.

Кого ты обманываешь, Гарри. Нихера ты не помнишь. Скажи...

Помнишь руку жены на своей щеке?

ОТВЕЧАЙ, ЧТО ПРОИСХОДИТ!!! Я ничего не скажу, пока ты не объяснишь, кто такой.

Ты знаешь, кто я. Я плохой день. День, когда ты все же предложишь ей, а вечером, не видя дороги... Я худший день в истории, дружочек, и я почти настал. Ей расскажут о случившемся по телефону.

Реальность обернется тошнотворным кошмаром. Это станет последним, что ты ей дашь. Отвечай — помнишь любовь всей своей жизни?

Я ушел.

О нет, сладенький мой, ты остался. Ушло все остальное. А ты просто стоял: одной рукой бутылку держал, другой яйца чесал. А оно — уходило.

Скажи-ка, Гарри, где твои друзья? Представителям человеческого рода полагаются друзья. Ну и где твои?

Я могу все вернуть.

Нет. Все ушло. Трижды ушло — и не вернется. Ты облажался. И меня подвел.

Ты подвел Элизиум.

Что такое Элизиум?

Всё. Серость и изолы — на поверхности — внешняя магнитосфера... Гневная, пылающая истина, восемь тысяч лет летописной истории.

Облажался ты, парниша. 4,6 миллиарда людей — и ты подвел каждого. Проебался по полной.

Мой разум устал и истерзан.

Что-что твой разум? Я тебя не слышу, а остальное вокруг — сон. Месиво. Образы пропадают, из пучин к тебе поднимается постель. Зыбкая полудрема. Не бархат, но стекло — хрустит в шестернях твоего разума.

Чт-что-то не так. Обычно сны не так отвратительны. Не так иссушают. Не так изматывают. В твоей голове что-то поломалось... Там какое-то... особое новое похмелье...

Что? Нет!

О да, мой маленький любитель позажигать. И оно хуже предыдущего. Просто вспомни, какую дичь ты сегодня видел! Вот она, снова с тобой! Как по часам у тебя в голове включается беззвучная сирена, так что черта с два уснешь... Пора одеваться, Гарри!

Говнотруба зовет!

...

Господи... есть еще один вид?

Помоги...

Зачем тебе помогать? Я тебя не слышу, а остальное вокруг — сон. Месиво. Образы пропадают, из пучин к тебе поднимается постель. Зыбкая полудрема. Не бархат, но стекло — хрустит в шестернях твоего разума.

Я тебя уже видел...

Нет, Гарри. Ты говоришь с самим собой. Ты всегда только это и делаешь. Даже во сне. И это всех уже задолбало, ты выходишь в тираж, блики диско-шара бледнеют...

Куда ты денешься от остывших ботинок, от потного одеяла...

Вонючка.

Не видел. Ты просто говоришь во сне. И теряешь кураж, блики диско-шара бледнеют...

Я пытаюсь расследовать... пытаюсь расследовать преступление.

Что-что ты пытаешься? Я тебя не слышу, а остальное вокруг — сон. Месиво. Образы пропадают, из пучин к тебе поднимается постель. Зыбкая полудрема. Не бархат, но стекло — хрустит в шестернях твоего разума.

Я могу вернуться в норму.

Хер тебе! Так и будешь сверхчувствительно метаться, натыкаться на предметы и вести себя как клоун. Кого ты обманываешь?

Я не хочу возвращаться в норму.

Они лишь тормозили твое падение в бездну. Теперь их нет. Нет, нет и нет — и не будет. Ничего не будет. Ты облажался. И меня подвел.

Меня бросили.

Так точно, сладенький мой, а ты — просто стоял. Одной рукой бутылку держал, другой яйца чесал. И смотрел, как она уходит. Пусть это все уже утащит прочь.

...Чью?

Помнишь тепло ее бедер? У нее между ног? Во рту?

Я ничего не помню.

Что происходит?

Что видишь, Гарри. Отвечай на вопрос.