«Офицер, прошу вас, уберите фонарик».

«В таком случае она будет только рада, когда мы ее навестим. Если мы сможем ее отыскать...»  — он взволнованно оглядывается.

«Что, если она собирается совершить преступление — и свалить все на гражданскую милицию? На меня?»

«Я об этом не думал, — напрягается он.  — Вот поэтому я и не люблю иметь дело с оружием».

Об этом думал он, но от оружия избавиться хотел скорее, — за сходную пусть цену.

«Она, должно быть, из моих страстных поклонниц. Просто хотела стать поближе ко мне, понимаешь?»

«Конечно, как скажете».

Он в этом сомневается, но не видит смысла противоречить по такому важному для тебя вопросу.

«Помоги мне ее отыскать, а?»

«Я хотел бы помочь, офицер, но не знаю, ни откуда она пришла, ни куда отправилась».

Он пытается вызвать симпатию, предугадывая твои вопросы. Он знает, что не должен был продавать пистолет.

«Может быть, она самостоятельно борется с преступностью. Хочет доказать, что может патрулировать улицы лучше, чем гражданская милиция».

«О... Ну, я надеюсь, что нет».

Он делает еще один шаг назад за пуленепробиваемым стеклом, и видно, что ему не по себе. Он не хочет впутываться ни в какие инциденты.

«По крайней мере, теперь я знаю, как лишился оружия. Сменим тему». (Подвести итоги.)

«Разумеется».

«К тебе не приходили в поисках пистолета люди из профсоюза Эврара Клэра?»

«Может быть... Вчера заглядывали какие-то мутные типы. Вид у них был такой, будто они только из комбинезонов «Уайлд Пайнс» вылезли. Спрашивали, нет ли у меня полицейского оружия на продажу. Я им сказал, что уже продал».

«Они пошли своей дорогой. Было странно, но вы же понимаете. Сюда приходят самые разные люди и спрашивают о самых разных вещах».

Стоп, получается, Эврар мог говорить правду?

«Может быть, Клэр действительно пытается отыскать твой пистолет,  — лейтенант слегка приподнимает бровь.  — Хм-м...»

Ох, скользкий тип этот Эврар! Из уст таких звучит как ложь и правда.

«Погоди, я заложил свой пистолет?»

«Вы... эм-м...»

И еще Ким здесь? Это сейчас прозвучало очень, очень плохо.

«Вы всеми силами старались от него избавиться, офицер... — он отвечает не сразу.  — Говорили, что недостойны носить служебное оружие Ревашольской гражданской милиции».

«А я не люблю долго держать у себя оружие. Фотонное излучение от него зашкаливает. Нездоровое».

Он о чем-то умалчивает. Словно пытается уберечь тебя от чего-то.

Наверное, у него есть на это причина. (Сменить тему.)

«По-моему, ты чего-то недоговариваешь».

«Вы не вполне себя контролировали, лейтенант»,  — отворачивается он.

«И что же со мной было?»

«По вам было видно, что вы не в себе. Вы говорили, что пистолет — угроза вашей жизни, и что... что вы не можете доверить его себе этой ночью. И вам нужны были деньги».

«Когда я сказал, что обычно мы не берем огнестрел, то вы засунули ствол себе в рот и вроде как... засосали его. Тогда я согласился».

Значит, ты засосал ствол? Славно. Славно. Совершенно нормально.

Совершенно обычное поведение. Сразу видно, ты в прекрасной форме.

«Надо было все-таки покончить с собой. Может, когда-нибудь я все-таки на это сподоблюсь».

Тени проходят у него по лицу, свет играет в стеклах очков. Он не знает, что сказать.

«Что ж, такое случается даже с лучшими из нас».

«Это верно, особенно в Ревашоле».

«Погоди... И за сколько я продал свой пистолет?»

«За 15 реалов».

Лейтенант смотрит на тебя, потом на Роя, потом снова на тебя. Явно надеется, что весь этот балаган еще может обернуться дурным сном — но увы.

Это, должно быть, самое... М-да.

Тут есть еще и жалость. Если ты не заметил.

Промолчать.

Тени проходят у него по лицу, свет играет в стеклах очков. Он тоже не знает, что сказать.

«Жаль, что тебе довелось увидеть меня в таком состоянии. Не будем больше об этом».

«Не стоит извиняться, офицер».

«Слыхал что-то о лихаче, который тут разъезжает?»

«Разъезжает... Простите, офицер, я не вожу мотокарету».

«Погоди, а почему ты не водишь?»

«Мне просто не нравится. Движение на дороге редко сочетается с движением моих мыслей».

«И ты не слышал, как этот лихач проехался у тебя по крыше?»

«Знаете, если подумать... той ночью я слышал грохот, словно какой-то электрический вихрь обрушился на мою лавку, а потом двинулся дальше...»

«Это, конечно, поможет сузить список подозреваемых».

«Джейкоба Ирва запросто можно принять за электрический вихрь».

«Джейкоба Ирва? Великого чемпиона «Тип-Топа»? О, да...»

«Вы думаете, это...  — нахмуривает лоб Ким,  — Это Джейкоб Ирв проехался по вашей крыше?»

«Ну, это было бы довольно логично. В сердце чудовищного грохота я почувствовал мятущуюся душу, охваченную хаосом».

«В сердце чудовищного грохота я почувствовал мятущуюся душу, охваченную хаосом».