«Офицер, прошу вас, уберите фонарик».

Вы можете заработать, продавая предметы из своего ИНВЕНТАРЯ. Но аккуратнее — не продайте то, что может понадобиться позже.

«Кстати... у тебя, случайно, нет тут пистолетов? Типа тех, что носят полицейские?»

«Сегодня ко мне заходила женщина и задала тот же самый вопрос. Я продал ей пистолет — тот, что вы заложили пару дней назад».

ЧТО? Продал?!

Это ломбард... И вы, кажется, вправду уже встречались. Боже...

Лейтенант беспокойно переминается с ноги на ногу.

«Сегодня ко мне заходила женщина и задала тот же самый вопрос. Я продал ей пистолет — тот, что вы заложили пару дней назад».

«Возможно, ты поможешь мне в расследовании».

«Это вряд ли. Но если хотите что-то спросить, я попробую ответить».

«Больше у меня ничего нет».

Отвернувшись от тебя, продавец тут же погрузился в созерцание танцующих цветных пятен.

«Поможешь мне снять труп с дерева?»

«Я полагаю, вы про труп за гостиницей...  — он глядит на кружащиеся пятна цвета, потом поворачивается к тебе.  — У меня нет ни грузовика с платформой, ни чего-либо подобного...»

«Спросите в порту. Возможно, там найдутся рабочие, которые готовы будут помочь».

«Тебе что-то известно о недавнем повешении?»

«Я стараюсь держаться подальше от всякого рода жестокости. Это плохо и для дела, и для всего остального».

Он ничего не знает.

Никому бы не понравилось то, с чем ты сталкиваешься каждый день.

«Приходилось иметь дело с председателем профсоюза?»

«Да, он пару раз заглядывал в магазин»,  — лениво пожимает плечами Рой.

Этот ленивый жест был тщательно выверен.

«Он что-нибудь покупал?»

«Во время своего первого визита сюда он купил удивительно безвкусное пресс-папье... Во второй раз — ничего».

«Хочу еще кое-что об этом спросить».

Он нехотя кивает.

«Вы с ним обсуждали профсоюзные дела?»

«Он пытался. Все втирал мне про какое-то взаимовыгодное соглашение насчет моих дел с докерами... Я вежливо отказался „просто выслушать его”».

«Значит, вы не знаете, о каком соглашении он говорил?»  — лейтенант с подозрением изучает продавца.

«Я же говорю, что отказался с ним разговаривать. Поэтому он пришел во второй раз. И по этой же причине не пришел в третий».

«Что это было за соглашение?»

«И почему мне кажется, что ты не хочешь о нем разговаривать?.. Ты что-то скрываешь?»

«У нас вышло... не самое приятное общение. Он такой, знаете, начальник помойки. Затеял какую-то игру и хочет, чтобы все вокруг ему подыгрывали».

«Но я в такие игры не играю. Начальники приходят и уходят, а я лучше на все это издалека посмотрю».

На какое-то мгновение он сжимает зубы, и у него становится ясный и резкий взгляд. Потом он снова расслабляется.

«Я слышал, что председательница, которая была до Эврара, пропала без вести».

«Да. Странная была история. Та женщина была... куда приятнее Эврара,  — он пожимает плечами.  — но, наверное, в конечном итоге разницы нет».

За его неприязнью к председателю профсоюза стоит нечто большее.

«Ты что-то недоговариваешь о нынешнем начальнике».

Он вздыхает. «Тифейн Холли, предыдущая председательница профсоюза, была куда более приятна в общении. Некоторые из нас... в общем, мы так и не поняли, почему она не пошла на второй срок. И куда она делась, когда бросила политику. Странная была история».

«Что-нибудь знаешь о представительнице „Уайлд Пайнс”, которая приехала в город?»

Он смотрит в сторону, потом опускает глаза, разглядывая ладони. «Не могу сказать, что я большой поклонник «Уайлд Пайнс», и уж точно я не стал бы доверять их сладкоречивым представителям. К счастью, мне незачем во все это ввязываться».

«Погоди... Что ты имеешь против „Уайлд Пайнс”?»

«А почему я должен быть за?»

«Ты виделся с представительницей „Уайлд Пайнс”?»

«Нет, просто... такие люди заставляют всех остальных немного криво смотреть на мир... Под тем углом, что для них удобен. Что ж... у вас есть еще вопросы, или мы...»

«Пиролидончиком угостишь?»

«Вот, держите». На раскрытой ладони он протягивает тебе большую плоскую банку. Выглядит весьма необычно.

Что-то у меня нет уверенности...

«Спасибо, мужик». (Взять пиролидон.)

«Конечно»,  — опускает он глаза.

Погоди, с чего бы мне быть неуверенным?

С того, что это лекарство от радиации, а ты полицейский, а не какой-нибудь постапокалиптический бродяга.

«Вообще-то, я передумал. Сейчас мне не нужен пиролидон». (Не брать пиролидон на этот раз.)

«Я уважаю ваше решение, офицер. Я могу еще чем-то помочь?»

«Вы его уже когда-нибудь пробовали?»

Он говорит так, будто действительно за тебя волнуется.

Лейтенант отходит в сторону, изображая заинтересованность каким-то хламом на витринах. Похоже, что он не хочет во всем этом участвовать.

«Вперед, — думает он.  — Мне все равно, лишь бы ты ходил, не падая».

Он не станет тебя останавливать, но и в восторг не придет.

«Кажется, я как-то раз пробовал — и мне понравилось».