«Приветствую вас снова, господа. Пришли восхититься моим творчеством?»

«Приветствую вас снова, господа. Пришли восхититься моим творчеством?»

«Ладно, ты не хочешь говорить об убийстве. Но, может, расскажешь что-нибудь об исчезнувшей броне убитого?»

«Да мне вообще насрать на эти ваши консервные банки».

«Погоди-ка, то есть тебе даже не интересно, как я узнал, что спрашивать нужно у тебя?»

«Не особо. — Ее взгляд устремляется за горизонт. — Видишь ли, я бы хотела свести наше общение к минимуму. Хочу вернуться к работе и продолжить делать мир красным».

«Хорошо, тогда расскажи мне, что знаешь».

«Ты что, не слышал? Да мне насрать!»

«А разве броня... не искусство? Хм, искусство для тела?»

«Ладно, легавый, не унывай. Помогу тебе с этим. Я видела, как девочка бегала по рыбацкой деревушке с какими-то перчатками армейского класса. Выглядело просто умилительно».

Может, она имеет в виду крошку Лили? Неплохо для начала.

«Я знаю одну девочку из рыбацкой деревни — крошку Лили».

«Возможно, это была она. Ребенок с огромными белыми бронированными руками. Видел одну — считай, видел всех».

В деревне не было других маленьких девочек.

«Если ты там еще не был, деревня — это жопа мира. Туда можно попасть, если идти от площади в сторону побережья. — Она машет рукой куда-то на запад. — Хорошего путешествия».

«И там есть маленькая девочка в перчатках?»

«Не-не, даже не пытайся. Рабочий день доносчицы Синди на сегодня закончен. На самом деле не знаю даже, зачем я тебе вообще это рассказала...»

«Я просто люблю животных, не могу им ни в чем отказать. Черт возьми». Она смотрит на тебя с внезапной грустью.

«Или, может, не способны отказать полицейским. — Он что-то записывает в свой блокнот. — Спасибо вам в любом случае».

«Понятно».

«Слушай, легавый, я понятия не имею, зачем я вообще тебе это рассказала... — Она смотрит на тебя с внезапной грустью. — Ты похож на мохнатую собаку, которую оставили мокнуть под дождем. Я просто люблю животных, не могу им ни в чем отказать».

«Ладно, легавый, уговорил. Помогу тебе с этим. Я видела, как девочка бегала по рыбацкой деревушке с какими-то перчатками армейского класса. Выглядело просто умилительно».

«Да ладно, Синди, помоги мне».

«Если по улицам вновь побегут красные реки, броня может оказаться полезной».

«Ссаный и На-хуй мне рассказали».

«Ну и ладно. Мне плевать на этих придурков, которые мечтают стать Черепами. И на броню твою мне тоже плевать».

Ей дороги эти придурки, мечтающие стать Черепами. Чего не скажешь о броне.

Она пытается показать, что твои слова ее ничуть не удивляют.

«До скорого, Синди». [Уйти.]

«Не расслабляйся, ищейка. Мы за тобой следим».

«Это что, мазут?»

«Если быть точным, красный мазут, предназначенный исключительно для государственного транспорта», — изучает он содержимое ведра Синди.

«А ты думал, я чем рисую? Акварелью? Да я лично слила его из полицейской мотокареты в Джемроке».

Да, она действительно это сделала. И гордится этим.

«Давай его сюда».

«Не то что? Пристрелишь меня на этом балконе и заберешь ведро с моего трупа?»

«Пары мазута очень вредны, понятно?»

«Задумайся об этом, когда в следующий раз будешь рассекать по округе в своей миленькой коповозке».

«Заявление настоящего художника».

«Да что ты в этом вообще понимаешь, легавый?»

«А ты думал, я чем рисую? Акварелью? Эту дрянь сливают из государственного транспорта».

Она сама это сделала. Слила топливо. И очень гордится этим.

«Но это же незаконно!»

«Давай, скажи мне, в каком законе сказано, что нельзя рисовать мазутом на стенах, — и тогда я немедленно прекращу и никогда больше не буду этого делать».

«Заявление настоящего художника».

«Да что ты в этом вообще понимаешь, легавый?»

«Пары мазута очень вредны».

«Задумайся об этом, когда в следующий раз будешь рассекать по округе в своей миленькой коповозке».

Попытаться объяснить художественный замысел.

У тебя нет нужных навыков, чтобы воплотить это в жизнь, но сама идея... Боже! Да у нее просто крышу сорвет от такой идеи!

«Я хочу создать очень подробный скелет древней птицы, вымершей сто миллионов лет назад».

Она прищуривается...

«А затем — покрасить его красным мазутом. А потом — поджечь его к ебеням».

Она шевелит губами. «Поджечь?» — шепчет она под нос.

«Типа, феникс, ну? Что скажешь?»

Она сутулится и бросает на тебя мрачный взгляд. «Иди на хер — вот что я думаю. У тебя нет технических навыков для такого».

«Но я думал, тебе понравится моя идея!»

«Мне нравится твоя идея. Жаль, что она пришла не мне. Мне здесь такие конкуренты не нужны».

Черт, это оказалось слишком круто.

«Это несправедливо!»

«Это гребаный закон гребаных улиц, мудила».