Рабочий крепко спит.

Рабочий крепко спит.

«Лейтенант, кто это?»

«Не знаю. Похоже, он работает на „Уайлд Пайнс“ — логистическую компанию, которой принадлежит местная гавань».

«Но почему он спит посреди бела дня?»

«Возможно, потому что в гавани стачка. Делать докерам особо нечего — только пить и спать».

Взять таблетки.

Мужику все равно. Тебе они, пожалуй, нужнее, чем ему.

Вы только что взяли МАГНИЙ. Он хранится в нижнем левом углу экрана, над портретом персонажа. Используйте МАГНИЙ, чтобы нейтрализовать нанесенный боевому духу урон.

Украсть ID-карту докера.

Ты пробираешься пальцами в застежку, отщелкивая держащуюся на пружине скобку. Под металлическим зажимом — пластиковая ID-карта и небольшая книжка в кожаном переплете.

А мужик что?

Мужик испускает громкий храп. Вот-вот проснется? Непохоже, но чем черт не шутит. Поспеши!

Ты уверен, что действуешь сейчас по полицейскому протоколу? Все еще можно уйти, оставив все как было.

Пролистать книжку и взять то, что между страницами.

Между страницами находится черная банкнота с женским профилем. Выглядит так, будто жила эта женщина много веков назад. Указанный номинал — 5 реалов». На ощупь купюра приятная, жирная.

Ням-ням-ням. Денежки. Подумай обо всем, что ты на них купишь! Синапсы твоего мозга вспыхивают восторгом.

Ты не знаешь, что это и зачем, но чувствуешь: такие бумажки очень важны — лучше эту прикарманить.

Лейтенант меня видит?

Нет. Он смотрит в другую сторону — быть может, намеренно.

Защелкнуть карабин.

Спящий докер не спешит высказываться о твоем поступке. Он вообще молчалив.

Ты не на 100 % уверен, что поступил правильно, но к черту...

Украсть документ.

Ты вытаскиваешь из-под зажима пластиковую ID-карту и суешь в карман. Мужик продолжает храпеть.

Просто для протокола: между тобой и человеком на документе — ничего общего.

Ты борешься с пружинным механизмом карабина, но увы... предметы болтаются, звенят все громче, но отсоединиться отказываются.

Как бубенцы на ебаной сбруе! Ты что творишь, тебя поймают!

«Хватит там рукосуйствовать, вы! — орет управляющий кафетерием из-за стойки. — Я отвечаю за этих болванов — и их вещи. Даже за Засоню...»

«Что? Нет, я не... просто проверял, в порядке ли он».

«Ага, конечно! Да пофиг мне. Только от вещей его свои шаловливые ручки подальше держите!» — рявкает он, а потом возвращается к своим делам.

«Откровенно говоря, он прав. Обычно полицейские не экспроприируют личные вещи без причины. Пойдемте».

Ну хватит, просто мысль посетила. Попуститесь уже. Не сложилось так не сложилось — это не значит, что сама мысль плоха. И что вещи нельзя экспроприировать...

«Отъебись, бармен!»

«Хорошо — ладно! Рукоблудьте дальше тогда, мне-то что», — рявкает он и возвращается к своим делам.

«Тут, быть может, преступник. Не мешай работать».

«Ага. Конечно. Преступник». Он закатывает глаза и возвращается к своим делам.

Рассмотреть пластиковый предмет на карабине.

Это ID-карта докера, она же пропуск и разрешение на работу. С фотографии на тебя смотрит молодой крепкий мужчина: Сантьяго С. Джон.

Разбудить.

Этого лежебоку поднимет только одно. Взвой на него с яростью урагана, сметая здания с лица земли!

(Слова излишни — издать первобытный вопль.)

«Мужик, ты чего орешь?» Тридцати-с-чем-то-летний мужчина медленно поднимает голову и смотрит на тебя с печалью.

Похоже, саосского происхождения. Тут много докеров из Сао.

«Просто хотел проверить, что будет, если поорать».

«И вот ты в будущем. Поздравляю. Полюбовался? А теперь, начальник, с твоего позволения...» Рабочий снова оседает на стол и готовится уснуть обратно.

Начальник? Как бы грубо его ни будили, этот докер уважает полицию. По крайней мере, больше, чем его товарищи.

«Ладно, спи себе». [Уйти.]

Рабочий не отвечает. Голова его уже снова на столе — в сладкой пучине сна.

«Почему ты тут спишь, пока у остальных стачка?»

«Они там справятся. Головомер справится — он охраняет вход. А я просто сплю. Спал...»

То, как он произносит имя «Головомер», выдает глубочайшую веру в физическую мощь сего судии голов.

То, как он произносит имя «Головомер», выдает глубочайшую веру в физическую мощь сего судии голов. Звучит как достойный противник. Надо бы его повергнуть.

«Видел чего интересного во сне?»

«Нет, слава богу».

«Приняла ли тебя бездонная тьма, в объятия коей все мы должны отдаться аки трупы в мавзолей?»

Рабочий тупо смотрит на тебя, морща загорелый лоб. Глаза его пересохли после сна.

«Не знаю, о чем ты, любезный, но когда я отрубаюсь, я отрубаюсь. Без тел, без мавзолеев. Просто дрыхну».

Минутка наедине с собой в абиссопелагиали... к ней уже не вернуться. Остается лишь труд детектива. Бодрствование. Поиски.

На хуй сон. Как ни трещит башка, как ни тошнит, километров десять ты еще пробежишь.

«Познал ли ты чистое ничто, в коем сознание не тяжелее ячменного зернышка?»