Великий город Ревашоль мокнет под дождем. Капли падают с карнизов и стекают в канавы…

Великий город Ревашоль мокнет под дождем. Капли падают с карнизов и стекают в канавы, смывая грязь.

Хватка зимы ослабевает. Пришла весенняя оттепель.

Наконец-то. И что теперь?

Влажно. Плащ защищает тебя от дождя, а город вокруг дрожит.

Что на юге?

Пробка. Дождь барабанит по крышам машин. Запертые внутри водители наблюдают, как вода стекает по лобовому стеклу. Статуя короля содрогается — ему тоже холодно. Мост через канал поднят.

Что на другой стороне?

Дорога идет вверх; шоссе поднимается по насыпи, огибая гетто. За бетонными опорами на север распростерлось море крыш, деревянных конструкций и смолы. Повсюду четырехэтажные строения, залитые дождем. В Джемроке тает снег.

Вздрогнуть и смотреть дальше...

Над крышами Джемрока, над съездом с шоссе, едва видная за пеленой непогоды, громоздится переоборудованная фабрика шелка. Участок 41 ссутулившись мокнет под дождем.

Патрульная Жюдит Мино стоит под козырьком у входа, отчаянно пытаясь открыть большой черный зонт.

Приписанный к участку хирург проходит мимо. Жует конфетку, бросает на женщину вопросительный взгляд: «Помочь?»

«Спасибо, не нужно. Всё в порядке». Она наконец раскрывает зонт и, одарив хирурга кивком и мимолетной улыбкой, сбегает по ступеням. Дождь заливает все вокруг...

Видение расплывается. Ты вытираешь лицо рукой. Дождь режет глаза, заставляя посмотреть наверх и моргнуть.

Сателлит-офицер Жан Викмар несется вниз по ступеням участка со сложенным зонтом наперевес. Но непохоже, чтобы он был рад этому весеннему дождю.

На мосту несут караул офицеры Торсон и Маклейн. На Торсоне джинсы и сетчатая майка-алкоголичка. Мимо проходит сателлит-офицер Викмар, и юный Торсон приветствует его...

«Приятель, где же твой голубок?»

«Что?»

«Ты путаешь. Это называется гетеросексуальные партнеры по жизни. В закаленных боями отношениях. Можно даже сказать „братаны“».

«А? Да». Он раскрывает зонт, однако ветер моментально выворачивает его наизнанку.

«Гетеро... сексуальные. Партнеры... по жизни».

«Хорош кривляться. — Викмар сражается с зонтом, из купола которого лезут спицы. — Юмор как у солдатни. Вы его не видели?»

«Что-то случилось?»

«Ничего. Просто... Жюдит была у него и говорит, что пришедшую в понедельник почту так никто и не открывал. Думаю, он все еще там. Вы это... случайно не пили с ним на выходных?»

«Ну нет, это было бы так безответственно».

«С этим скотом? Ни за что! И что, он все еще там, в этом... ну, к югу от развязки? Как бишь его?»

«В Мартинезе. Он в Мартинезе».

Единственный дом, который у тебя теперь есть. Но ты не можешь вернуться. Не сейчас.

«Интересно, Вик нашел своего заплутавшего голубка?» Он оборачивается к Честеру Маклейну и гогочет над собственной шуткой. Снаружи дождь.

«Мак, ты что, они же гетеросексуальные партнеры по жизни. Ты все путаешь, — ухмыляется его напарник. — Но да. Медовый месяц у этой парочки давно закончился. Текила Сансет...» Его слова тонут в нарастающем шуме дождя.

Где я живу?

Там, на улице, бегущей словно грязная река среди снегов, с огненными ловушками по обеим сторонам. Кинопрокат открывает дождю свои двери, бронированная мотокарета спешит скрыться за углом — вы когда-то гуляли вместе по этим местам... Внезапно волосы у тебя на затылке встают дыбом.

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ.

С какого ты района? «Where the hood, where the hood, where the hood at?»

«HAVE A BROTHER IN THE CUT. WHERE THE WOOD AT?» ВОЗЬМИ БРАТУХУ В ДОЛЮ! ЛЕС РУБЯТ — ЩЕПКИ ЛЕТЯТ.

Почему я здесь, а не там?

Чтобы быть в Мартинезе — там, куда никто не ходит. Там, откуда вытекает давно позабытый канал — в самой белой части города. В тени того дня, когда Ревашоль пал.

Что я здесь делаю?

Стоишь под дождем, смотришь на север, на материковую часть, где раскинулся рок-город Джемрок.

Что такое Джемрок?

Ревашоль — столица мира. Джемрок — столица Ревашоля. Ты чувствуешь капли воды у себя на ресницах.

Для кого-то это дом.

Что на западе?

Полосы дождя над водой. Лестница, уходящая в океан. Волны одна за другой омывают побережье Мартинеза, моторные лодки и тихо покачивающийся тростник.

Развалины наполовину затонувшего морского форта осыпаются в бухту. За заливом Ревашоля в небеса поднимаются призраки.

Призраки, кто вы?

Небоскребы Дельты, финансового района. Из офисных окон сочится тусклый золотой свет.

Ты когда-нибудь туда попадешь?

Попаду?

Нет. Ты лишь один из сотен тысяч в Мартинезе, кому суждено изо дня в день наблюдать, как они вырастают по ту сторону залива.

Отпустить это чувство.

Волосы прилипли ко лбу. Мокрые, холодные.

Провести рукой по мокрым волосам.

У тебя на голове гнездо жирных волос, присыпанных пеплом местных угольных электростанций. Где-то вдалеке в небо поднимаются столбики дыма.

Что видно ниже по побережью?

Городская прибрежная зона, дождь стекает с извечнитовых крыш. Остатки шлакоблока незаконченных построек. Заброшенное здание научных исследований и разработок, захваченное когда-то революционерами. Над водой на сваях стоит старая деревянная церковь.

А дальше?

Коул-Сити, куда стекаются все дороги.

Что внизу?

Забитые ливневки. Старая канализация, затопленная дождевой водой. Тайники с оружием времен Революции. Двери, ведущие в Ле-Ройом, — катакомбы, три столетия принимавшие в свои объятья благородных мертвецов.