Старый домофон со списком всех компаний торгового центра «Восточная Дельта» и кнопками…

Она не отвечает.

«Вы сказали, что это хорошо. Что же хорошего в забвении?»

Тишина. Только помехи в трубки и волны, омывающие берег залива.

«Ясно, не хотите со мной разговаривать. Никто не хочет со мной разговаривать».

Мимо пролетает еще одна чайка... Ты стоишь и смотришь на молчащий домофон. Становится холодно.

«Должно быть, какое-то... неисправное соединение. Возможно, нам лучше оставить в покое этот домофон, он выглядит древним».

«Ну что ж, ладно, до свидания». (Повесить трубку.)

«Бляха!» (Повесить трубку.)

«Что это было?»

Мимо пролетает еще одна чайка... Ты стоишь и смотришь на молчащий домофон. Становится холодно.

«Я тоже не понимаю. — Лейтенант осматривает домофон. — Возможно, нам стоит оставить эту штуку в покое».

«Эй, вы там?»

«Боже, прошу вас, не плачьте».

«Послушайте, я сейчас положу трубку».

«Конечно мне не все равно. Просто у меня были непростые времена».

«Мишель? Я не Мишель, я Гарри».

«Кто вы? Где вы?»

«Кхм-кхм... — ты расправляешь плечи. — Да, это я. Я снова здесь, вползаю на коленях в твою жизнь».

«Простите, у меня к вам нет никаких дел».

«Это полиция, впустите меня в здание. Я слышал, в подвале есть холодильник».

«Погодите-ка, „Трисентенниал Электрикс“? Я думал, я звоню в „СКА Слипстрим“».

«Кто это? Я заходил, но внутри не было никого из „Трисентенниал Электрикс“. Это место заброшено».

(Солгать.) «Да, я хочу подать заявку».

Повесить трубку.

«Фэброн, такси...» (Остальное сгорело.)

Похоже, кто-то взял зажигалку и расплавил половину таблички. Кнопка домофона больше не работает.

«Главный торговый зал, здание Б: „ТАНЦЫ В ТРЯПЬЕ“»

Ты звонишь, но ничего не происходит... С тобой не хотят разговаривать.

Ты что, так и будешь стоять и терпеть унижения от какого-то домофона?

Нет. Сейчас я покажу, как настоящий джентльмен должен обходиться с домофонами! (Поцеловать домофон.)

Сначала ты, словно кошка, чувствуешь это усами, затем —губами: поеденный ржавчиной металл домофона — холодный, недоступный. Ты целуешь домофон. Домофон молчит.

Когда ты в последний раз кого-то целовал?

«Хм... — неуверенно произносит лейтенант. — Это негигиенично». (Скорее всего, так и есть.)

Ну уж нет! Сейчас я ему наподдам. (Ударить домофон.)

Ты обрушиваешь удары на металлический корпус: ничем не замутненное физическое возмездие. Сначала тебе это нравится, но потом приходит боль.

«Вам просто нравится бить, да?»

«Нет, хочу еще раз подчеркнуть, что я не разрушитель».

Лейтенант вздыхает, но ничего не говорит. Он поднимает взгляд на здание.

Не говори ничего. Ты уже преподал этому домофону отличный урок.

На домофоне двенадцать табличек с названиями:

«Да, я разрушитель».

Оставлю-ка я домофон в покое.

Домофон с тобой полностью согласен. Он практически вздыхает с облегчением.

(Пустая табличка)

Кнопка выглядит новой, но кто-то вытащил вставку с названием компании. Ты пытаешься позвонить, но ничего не происходит.

«Хм-м-м... Эта кнопка выглядит новой. Не удивлюсь, если она еще не подключена. Это кнопка резчицы игральных костей?» — он отступает на шаг, чтобы посмотреть другие названия в списке.

«Хм-м-м... Эта кнопка выглядит новой. Вероятно, еще не подключена», — он отступает на шаг, чтобы посмотреть другие названия в списке.

[Уйти.]

«СКА Парикмахерская „Андро-Орландо“»

Ты звонишь, но никто не отвечает.

Какое зловещее название для парикмахерской... Не предвещает волосам ничего хорошего.

При одном взгляде на сочетание «Андро-Орландо» волосы встают дыбом. Само существование такого салона — настоящая угроза твоей маскулинности, что уж говорить о волосах.

«СКА Слипстрим»

Что бы она там ни говорила, это не может ранить тебя. Теперь ты совершенно другой человек. Ты сильнее, здоровее и...

Ну ладно, пусть не здоровее, но ты так проспиртовал мозги, что совершенно не помнишь свои прошлые отношения, — и это определенно хорошо. Забвение — твой туз в рукаве.

Позвоню ей еще раз. (Нажать кнопку вызова «СКА Слипстрим».)

Кнопка домофона нажимается с едва слышным жужжанием. Ты ждешь, когда она возьмет трубку. Снаружи холодно. Слышно, как ветер задувает в микрофон.

Ты продолжаешь смотреть на домофон и чувствуешь странный металлический привкус во рту.

Снова слышны помехи — они что-то тихо шепчут тебе, словно ракушка, прижатая к уху.

«Да, здравствуйте. Это „Трисентенниал Электрикс“, — это тот же голос, что и раньше. — Хотите подать заявку?»