Разговор · Асель

«Отрыв был знатный».

«Всем отрывам отрыв».

«Мне не нужно напоминать о том, что рок мертв. Я уже давно оставил эту музыку. Диско и рок несовместимы».

«А... ясно», — кивает она.

«Да что за вопрос! Рок-музыка никогда не умрет!»

«Да, — кивает она с серьезным видом. — Никогда...»

«Откуда он? Давно он в вашей компании?»

«Честно говоря, мы не знаем, откуда он. И кто он вообще такой».

«Однажды мы отжигали где-то на задворках Фобура. А может, и в Коул-Сити, не помню точно. Может, в Коул-Сити...»

«Эй всю ночь голосил под миксы, которые там ставили. Кричал до тех пор, пока не потерял остатки голоса. Когда над шахтами взошло солнце... Там были шахты? Да, значит это было в Коул-Сити!» — кивает она.

«Эй присоединился к нашей компании. Всю обратную дорогу он повизгивал, как щенок. Даже говорить не мог».

«Это точно было в Коул-Сити, потому что дорога обратно до Фобура заняла у нас два дня. Все это время он только повизгивал. Мы так и не спросили, почему он отправился с нами. Или кто он такой. Кажется, его зовут Жермен...»

«Люди очень милые», — тихонько заключает она.

Ты понимаешь, что это была отличная ночь. Воспоминания заставляют девушку на пару мгновений погрузиться в молчание.

Жаль, тебя там не было.

Самое гиблое гетто. Отвратительная дыра, сплошные заброшенные шахты на склоне Монмартин к западу от Джемрока. Самая отдаленная область Ревашоля. Там живут люди, которых даже эксплуатировать никто не хочет.

«Расскажи про Андре».

«Андре? Ну, он клевый. Хотя так и не скажешь, но он клевый. Для меня, по крайней мере...»

Она проводит руками по плечам, но это не от холода. Плечи девушки абсолютно расслаблены. Должно быть, выпила или закинулась чем-нибудь.

«Он заботится о всей херне. То есть, извиняюсь. У него есть видение. Того, какой должна быть жизнь, понимаешь? Он расставляет все по местам. Такой организатор».

«Расскажи про остальных».

«И что он организовал?»

«Ничего. Но с другой стороны... здесь и организовывать-то нечего. Ему правда хочется, чтобы с этой церковью все получилось...»

«Должно быть, когда нашел ее в вот таком состоянии, совсем заброшенной, счел это каким-то знамением. Сказал, что исполняется пророчество. Не знаю, откуда он это взял, — улыбается она. — Андре не то чтобы слишком умный...»

«Я никогда не видела его настолько взвинченным, а ведь это его обычное состояние. Он был в каком-то отчаянии, будто это его последний шанс или что-то типа того. А может, он просто был под кайфом...»

«Ну то есть не под наркотиками. А просто под кайфом».

«Расслабься, девочка. Я, конечно, офицер полиции, но на мне клейма ставить негде. Ты можешь говорить со мной о наркотиках и прочей херне. Мне плевать».

«Да. Наркотики. Херня. Похуй. Плевать», — ухмыляется лейтенант.

«Понятно. Проехали».

«А может, он лысеет? И думает, что это его единственная надежда?»

«Может и так!»— смеется она.

Ты впервые слышишь ее смех.

«У него какая-то фаза саморазрушения с этими волосами. Обесцвечивает их под корень. Наверное, хочет полностью от них избавиться».

«Андре — твой парень?»

«Да», — кивает она.

Быстрый ответ. Она уверена в своих словах. И считает, что может на него положиться и даже управлять им, если придется.

«Расскажи про остальных».

«От материнской любви?»

«От жизни?»

«Расскажи о Ноике».

«Кажется, он из Фобура, как и все мы. Ну, может, кроме Эй-Камона, насчет него я не уверена. Но Ноик и все остальные из Фобура. У нас паломничество к Пализею».

«Живет по хардкору».

«И чем он занимается?»

«Ты про работу?»

«Да».

«Он плотник. С образованием, все серьезно. Он очень хорош в своем деле, просто его склад ума не подходит для работы в какой-нибудь там мастерской».

«Это из-за его убеждений? Из-за хардкора и ребер... спинного мозга и вот этого всего?»

«Ого. Ты и правда говорил с ним, — улыбается она. — Так и есть. Ноик не подчиняется никому, кроме ритма».

«Расскажи еще что-нибудь про него».

«Что именно вы хотите знать?»

«А как насчет тебя?»

«Я, — она широко улыбается, — подчиняюсь законам».

Снова это странное чувство... как раньше, когда ты поймал ее на вранье, гораздо более искусном, чем можно было ожидать. Иногда манера ее речи сбивает с толку. Вроде бы девушка говорит ровно, но у тебя все равно такое чувство, что она что-то скрывает.

Снова это странное чувство... Иногда манера ее речи сбивает с толку. Вроде бы девушка говорит ровно, но у тебя все равно такое чувство, что она что-то скрывает.

«Не хочу излишне драматизировать, но я бы не стала смеяться над его убеждениями, когда он неподалеку. Ноик — серьезный человек. И он серьезно относится к этим жизненным принципам».

«И что у него за склад ума?»

«Он придерживается принципов хардкора. Тебе придется самому у него все выяснить».

«Нет, блин, про сегодняшний вечер. Конечно про работу».

«Что еще за паломничество?»

«Обычное дело для бедных детишек из Фобура. Мы делаем это каждую весну, чтобы убить время — проходим всю Буги-стрит до самого Джемрока. Или докуда сможем дойти».