Разговор · Куно

«Ты пришел, чтобы сделать подношение Куно?»

«Тебе самому, наверное, это тупостью покажется, но, может, кому-то из твоих знакомых...» (Протянуть ему книгу «Человек из Хельмдалля».)

«Э-э-э... Куно, блядь, не читает! — он быстро бросает взгляд на забор. — Ебаные книжки тебе только мозги крутят...»

«Куно знает одного очкастого урода, который постоянно за книгой сидит, никак от этого говна оторваться не может, смотреть тошно. Куно может подзаработать на его тяге».

«Ты о чем это, Куно?»

«Да у Куно знакомый один, — кричит он в сторону забора. — Мартин. Он не отсюда, а то ли из Граада, то ли еще из какой-то жопы».

Мессир, малец не знает никого из Граада. Сдается мне, что это он — тот самый Мартин.

«На самом деле, я хочу оставить книгу себе».

«Засунь это говно себе в жирный зад и не трать время Куно зря, если тебе предложить ему нечего».

Он разочарован тем, что ты передумал.

«Не знаешь ты никого из Граада. Ты просто хочешь эту книгу себе, не так ли?»

«Да хули ты понимаешь в том, что Куно хочет и кого знает? — срывается на тебя мальчик. — Забей эту книгу себе в жирный зад и найди что-нибудь получше для Куно!»

«Так тебе нужна книга?»

«Ладно, жирный... Куно у тебя ее заберет. Хоть подзаработает на этом дерьме немного... — он жадно выхватывает у тебя книгу.— Ну что, что тебе нужно?»

«Ладно, жирный... Куно у тебя ее заберет. Хоть подзаработает на этом дерьме немного... — он жадно выхватывает у тебя книгу.— Ну что, что тебе нужно?»

«Зацени, какую лютую дичь я нашел». (Показать ему пиролидон.)

«Прекратите, — останавливает он тебя. — Никто ничего заценивать не будет. Уберите это».

«Сучки дерутся, грызутся за внимание Куно. Куно такое дерьмо нравится, но сейчас слабовато как-то», — скрещивает он руки.

Ким никогда не позволит тебе отдать что-то подобное несовершеннолетнему. Либо мы отказываемся от этого плана, либо исполнить его надо будет в отсутствие лейтенанта.

«Только не это дерьмо для грезящих, — шлепает себя по лицу Куно. — Ну почему сучки Куно всегда приносят ему одно и то же ссаное глючное говно? Куно же не какой-то ебучий шаман!»

«Один раз всего, — взвивается заборная крыса. — И ты меня, твою мать, сам попросил, Кууно!»

«Нет, я не... — подросток на мгновение запинается от растерянности. — Какой еще Кууно, блядь? Куно, сука, Куно, скажи правильно!»

Кууно. Это оранское имя.

«Да похуй, — он берет себя в руки. — Куно это радиоактивное говно жрать не будет. От него хуй отвалится, а у Куно елда о-го-го».

«Довольно дебильное оранское имя. С „Куно” и рядом не стояло...» Мысль возникает у тебя в голове, но тут же пропадает. Может быть, пригодится потом?

«Посмолим, Куно?» (Протянуть пачку сигарет.)

«Уберите, — складывает руки на груди лейтенант. — Информация, которую мы здесь можем получить, этого не стоит».

«Отвали, крот обоссанный. Куно — мужик, — выкатывает он грудь, — Куно может курить сколько захочет».

Лейтенанту это не нравится. Лучше вернуться сюда потом в одиночку — ради блага ваших рабочих отношений.

«Видишь, Ким? Куно уже большой мальчик».

«МУЖИК!» — оглушительно вопит рыжеволосый гоблин.

«Я этого поощрять не буду».

«И не нужно. Он ничего не знает».

«О-о, Куно знает. Куно про какую только дичь не знает, — прищуривается он на тебя. — Про бабки. Про тайны всякие. И про убийц».

Он лжет вам про убийцу, господин. Но тайны... то вполне возможно, сказать я затрудняюсь наперед.

«Ты прав. Не стоит давать сигареты мальчишке».

«Да пошел ты на хуй, мусоряга. Ты и твой очкастый дружок! — разочарованно качает он головой. — Куно-то думал, ты с ним помириться решил...»

«Вот видишь? Он может знать что-то важное. Ну так что, Куно?» (Потрясти пачкой сигарет перед мальчиком.)

«Ну ладно, свинота... — он забирает сигареты у тебя из руки. — Папиросы Куно бодрят, помогают Куно думать. Куно уважает такую хуйню для мозгов».

«Мы с тобой в хороших. Но не пытайся снова устроить с Куно такое дерьмо, или Куно снова выбьет из тебя все дерьмо».

Произошел исторический ревизионизм.

«Ну ладно, свинота... — он забирает сигареты у тебя из руки. — Папиросы Куно бодрят, помогают Куно думать. Куно уважает такую хуйню для мозгов».

«Ладно, мужик. Куно — мужик, а мужики курят. Хочешь?» (Потрясти пачкой сигарет перед мальчиком.)

«Я думаю, нам нужна его помощь. Кто знает, что он знает...»

«Нет, на самом деле нам нужно возвращаться к работе. Он ничего не знает».

«Это и есть работа. Ну так что, Куно? Она может быть твоей». (Потрясти пачкой сигарет перед мальчиком.)

«Вот, выпей, сынок. Это алкоголь. Он нас сделает друзьями». (Протянуть бутылку с выпивкой.)

«Не подходи к Куно! От тебя воняет бомжацким дерьмом! — он пятится назад, зажимая нос. — Куно не бомж. Куно к этому дерьму не притронется».

«Почему?»

«А ты что, блядь, думаешь, что Куно лет восемьдесят? Приносишь бомжацкое пойло... чтобы Куно распсиховался!»

«Тебе не нравится алкоголь?»

«Только потому, что ты с этой дряни торчишь, еще не значит, что Куно должен упарываться этой прокисшей, — показывает он на бутылку, — смесью говна и мочи».

«Ты хочешь двенадцатилетнего подсадить на это говно...» — он смотрит на тебя так, будто поверить не может в твою порочность.

«Хм-м... — с оптимизмом бормочет лейтенант. — За последние десять лет потребление алкоголя в среде подростков до шестнадцати действительно сократилось».

Это его радует.

«Ну ладушки».

«Ладно, как скажешь».

«Что вы делаете?» — вперяется в тебя взгляд темных глаз лейтенанта из-под очков.

«Ничего, лейтенант. Я не хочу в это лезть». [Уйти.]

«Мне нужно помириться с Куно, а для этого надо ему что-то предложить».