Разговор · Зови-меня-Маньяна

«В общем, тебя ждет настоящий мескийский эпос — путешествие по всему Мартинезу». Он глядит на юг, туда, где течет канал. «Надеюсь, награда окажется достойной».

«Уж не знаю, как ты собираешься стащить с него эти ботинки. Проще, пожалуй, снять шпоры с боядейро».

«Все части? — приподнимает бровь лейтенант. — У нас есть младшие служащие, которые стремятся показать себя. Я бы оставил хоть что-нибудь для них, а ботинки оставил бы экспертизе, ну да ладно. Давайте найдем все.

«Да, я уже этим занимаюсь».

«Ну да, — кивает он, — ты говорил».

«Я найду одну часть. Этого хватит».

«Разумно и сбалансированно, — кивает лейтенант. — Остальными частями пусть займутся младшие служащие».

«Мудрое решение, — соглашается усатый. — Тебе ведь и защитить надо всего одно место: то, куда попадет пуля».

«Если задумаешь заполучить ботинки, удачи тебе. Проще, пожалуй, снять шпоры с боядейро, чем стащить их с тела».

«На самом деле, у меня других забот хватает».

«Я согласен, офицер. Давайте займемся повешением, а на остальное у нас есть младшие служащие».

«И правильно, — с одобрением кивает усач. — Насколько я успел узнать, это тяжелый и ужасно скучный комплект брони».

«У меня уже есть какая-никакая броня. Я вполне обойдусь без поисков новой».

«Так и есть, — он приглаживает большим пальцем выбившийся из усов волос и улыбается, — Неудивительно, что ты детектив».

«Он может быть очень предприимчив...» — лейтенант опускает глаза и смотрит себе на ноги, пряча лицо.

Ты к этим ботинкам не имеешь никакого отношения. И все равно...

«И как же?»

«Выходит, Куно использовал нас, чтобы тебя припугнуть?»

«Это ерунда. Ничего страшного», — он глядит на флягу, раздумывая, не сделать ли глоток.

«Не сейчас, — думает он. — Сначала разберемся с этим делом. Тогда будет слаще».

«И ты это сделал?»

«И что случилось?»

«А что ты теперь будешь делать?»

«У меня все хорошо. Я тут посижу, буду наблюдать, — он окидывает взглядом красные флаги, вывешенные на воротах в порт. — Изрядное зрелище, да? Мне начинает нравиться красный...»

«За меня не беспокойся. Мое дело — чтобы братьям волноваться не приходилось. Буду смотреть, не явится ли еще какой безумный убийца. Если явится — сбегу. И буду жить».

«Уверен, у тебя все будет хорошо».

«Не сомневайся, дружище», — разглаживает он усы.

«Постарайся, чтобы тебя не подстрелили, ладно?»

«Уверен, что мне повезет больше, чем тебе, дружище», — его улыбка широка, как пустыня.

(Попытаться установить контакт.) «Слушай, брат... я хочу поговорить с тобой кое о чем важном...»

«Что такое, боя?» — он слегка наклоняет голову.

Это твой шанс! Помни, коммунисты, известны своей недоверчивостью, так что тебе придется исподволь проложить себе путь...

Погоди! Этот человек не любит уловки и изворотливость. Ему будет по душе тот, кто посмотрит ему в глаза и выскажет то, что у него на уме.

Ладно, наверное, можно отказаться от тонкого подхода.

Это изначально был глупый подход.

«Я исследую странный запах... имеющий революционные последствия».

«Может, груз какой протух? — он нюхает воздух и смотрит в сторону перекрестка. — Машины-то уже давно стоят на улице».

«Я хочу сказать, что ищу коммунистов. Ты кого-нибудь из них знаешь?»

«А, теперь понятно. Ну, меня это совсем не удивляет. Ты, похоже, серьезно относишься к своему коммунизму. Но я не хочу сказать, что это плохо! Бывает полезно притормозить, поразмыслить обо всей социально-политической картине мира...»

«О, тормозить — это в его стиле, особенно когда речь идет о политике».

«Значит, ты бросил полицейскую работу и теперь охотишься на communistas. Поведаешь, почему?»

«Честно говоря, мне приснился очень странный сон, и теперь я хочу докопаться до сути».

«Гоняешься за снами, да? Это я уважаю, боя...» — коротким жестом козыряет он тебе.

«Я бы хотел тебе помочь, но, к сожалению, я совсем не знаю communistas».

«Я помню, ты говорил, что на самом деле не коммунист, но разве это не так?»

«Может да, а может и нет, — пожимает он плечами. — В любом случае, я не участвую ни в каких организациях. Я считаю, что каждый должен проложить свой собственный путь...»

Проложить свой собственный путь, быть самому по себе... на коммунистическую риторику совсем не похоже.

Ладно, может, он и не совсем коммунист, но в нем определенно есть что-то коммунистическое.

Он щелкает пальцами. «Но ты знаешь, я пару месяцев назад встретил настоящего ideólogo! Может, он тебе поможет?»

«Кто такой ideólogo?»

«Ну, ты знаешь, парень с теорией. Любитель выставлять свою теорию против других теорий в смертельной схватке теорий».

«Понятно. И как мне найти этого парня?» (Продолжить.)

«Вот этого я не знаю. Когда я отказался от его предложения, мы докурили, и он исчез в ночи. Но прежде чем скрыться в тенях, он повернулся ко мне и сказал...»

«Вечная память Добревой и Абаданаизу».

Ого! Вот это сильно. Юлия Добрева и Жан Абаданаиз, известные как «влюбленные революции», служили двойными комиссарами революции на островалийском фронте во время Предвековой революции. Их запретная любовь и исчезновение во время окончательного падения Ревашольской коммуны только добавили им загадочности.

Их останки обнаружили на берегу Озонна в 35 году. Посмертная криминалистическая экспертиза показала, что причиной смерти стало самоубийство, отравление ядом.

«...а потом он исчез».

«Влюбленные революции».

«Значит, они были влюбленными, да? Логично. Он мне показался своего рода романтиком».

«Похоже, он не один такой», — лейтенант даже не поднимает глаз от блокнота.