Разговор · Брошенный грузовик

Брошенный водителем грузовик застрял в бесконечном заторе на дороге.

[Уйти.]

Открыть дверь.

Тебе в нос бьют запахи сигарет и одеколона. Изнутри кабина оклеена старыми киноплакатами, актрисы улыбаются тебе со стен. Спереди стоит радиопередатчик, а под водительским креслом спрятан ящик с инструментами. Кое-какие из них валяются около педалей.

C пассажирским сиденьем что-то странное... Ткань обивки туго натянута на нижнюю часть, где должен быть ящик с инструментами.

Осмотреть радио.

Похоже, что тут нет ручки настройки. Чтобы радио работало, нужен ключ, но ключа нет — очевидно, он остался у неизвестно куда подевавшейся рулевой дамы.

Ким склоняется к радио и бормочет себе под нос: «Странно. Тут сохранено столько радиостанций... их больше сотни, это точно».

Должно быть, это дорогая модель, раз она способна принимать столько находящихся близко частот, не смешивая их друг с другом.

«А что насчет „Спидпанк FM”? Есть тут такая радиостанция?»

«Нет, она на 78,9», — он замолкает, неловко кашлянув.

Приподнять брови.

«Что? Да, я помню, на какой волне эта радиостанция. Мне не стыдно в этом признаться».

«Мы можем что-то сделать с радио?»

«Вряд ли. Без ключа настройки оно работать не будет».

«Что тут еще есть?..» (Подвести итоги.)

Призрачные актрисы и ржавый ящик с инструментами под водительским креслом. И обивка пассажирского сиденья, которая странно топорщится.

Запах тысячи выкуренных сигарет, мертвые актрисы и старый ржавый ящик с инструментами под водительским креслом.

«Зачем кому-то столько радиостанций?»

«Чтобы общаться со всеми остальными дальнобойщиками, например, — щелкает он переключателем радио. — Тут только короткие волны и УКВ...»

«Похоже, мы имеем дело с настоящим организационным центром — нервным узлом масштабной операции. И раскинувшейся на большое расстояние».

Как минимум 20 километров. А может и больше, если прикрепить антенну, которой сейчас тут нет».

Любопытная табличка с частотами показывает, что в этом радио сохранено как минимум 128 станций.

Должно быть, это дорогая модель, раз она способна принимать столько находящихся близко частот, не смешивая их друг с другом.

Осмотреть кабину. (Подвести итоги.)

Запах тысячи выкуренных сигарет, мертвые актрисы и старый ржавый ящик с инструментами под водительским креслом...

Призрачные актрисы и ржавый ящик с инструментами под водительским креслом... И обивка пассажирского сиденья, которая странно топорщится.

А что насчет „Спидпанк FM”? Есть тут такая радиостанция?

Не похоже.

Зачем кому-то столько радиостанций?

Непонятно.

Чтобы общаться со всеми остальными дальнобойщиками, например. Должно быть, это мозговой центр хорошо организованной операции.

Мы можем что-то сделать с радио?

Без ключа настройки — нет.

Приподнять обивку на пассажирском сиденье.

Вуаля! Под обивку сиденья засунули стопку аккуратно сложенных бумаг. Ты видишь три карты, изображающие большую городскую область. Это Ревашоль — и некоторые дороги и шоссе на картах обведены карандашом.

«Bonne prise», — хвалит тебя лейтенант, пока ты копаешься в сокровищах: потрепанных и аккуратно сложенных.

Вернуть бумаги под сиденье.

«Лучше тут ничего не трогать, — кивает лейтенант. — Я вызову криминалистов — они осмотрят грузовик и всё заберут».

Стопка карт выглядит так же, как раньше, — еле заметно. Кинозвезды молча и безразлично смотрят на тебя; обрезиненная ручка выдвижного ящика с инструментами вытерлась от долгих лет использования.

Развернуть верхнюю карту.

На большой карте показано проходящее по эстакадам шоссе с номером 8/81. Въезд, ведущий из Мартинеза, отмечен синим крестом. Еще один крест стоит на съезде в районе, который называют „Старым Югом”».

Будки оплаты на въездах отмечены кружками. Похоже, что попасть на проходящее над Джемроком шоссе можно всего в нескольких местах, — и хозяин карты знает их все.

Сотни тысяч мотокарет с ревом несутся по 8/81, высоко над массой красных и коричневых крыш Джемрока. Водители даже не смотрят вниз: для них не существует мира за пределами ветрового стекла.

Вернуть бумаги под сиденье.

Куда ведет дорога...

В Курон, через районы для среднего класса вот тут, у реки, а потом в Стеллу-Мари и Дельту — работать. Жителям Джемрока же остается только копошиться на улицах под дорогой.

Развернуть вторую карту.

Эта муниципальная карта тридцатых годов изображает сложную систему ливневой канализации под районом старого военного госпиталя, который называют Язвой, — это совсем рядом с 41-м участком.

Вот и ответ на главный вопрос истории: почему ни один ливень не утопил Ревашоль.

Ветер гуляет в пустых коридорах некогда величественного военного госпиталя, — теперь это просто развалины в запущенном парке. Под зданием госпиталя гудят и дрожат туннели канализации, живущие своей жизнью.

Посмотреть третью карту.

Последняя карта показывает лабиринт служебных туннелей, оставшихся после строительства шоссе 8/81. Несколько проходов отмечены карандашом — там, где канализация и туннели поднимаются на поверхность вблизи района отчуждения и разделительного островка в Центральном Джемроке, у озера.

Эти служебные туннели, вероятно, использовались при постройке основания для шоссе.

Несмотря на холод, тут и там в тенях возникают фигуры — пар, выходящий у них изо рта белыми облачками, растворяется в темноте. Куда ни посмотришь, ночь дает убежище своим посланникам.

Куда они все?

Они направляются из района отчуждения в сторону Пердишен и дальше, на Мэйн-стрит. Через реку Эсперанс, по шоссе 8/81 на Старый Юг — съезд должен быть закрыт, но движение там не прекращается.

Дорога расползается, как щупальца исполинского спрута.

Похоже, что контрабандисты заполонили дорожную сеть, которая принадлежит „Восточному мототранспортному тракту“».

«Контрабандисты внедрились в „Мототранспортный тракт“».