Разговор · Брошенный грузовик

«Похоже на то», — нахмурившись, изучает карты лейтенант.

«РГМ патрулирует большинство этих второстепенных дорог, но, конечно, не все».

«И где в итоге оказывается контрабанда?»

«Сложно сказать. Сеть распространения выглядит весьма обширной, однако достаточно неубедительной... она ничего не говорит о стоящих за всем этим „Бессмертных”».

«„Бессмертных”? Почему-то это звучит знакомо».

«„Бессмертные” — это ревашольский преступный синдикат. Они называют себя наследниками 14 ревашольских индотриб, но на деле — просто жестокие банды, которые грызутся за контроль над западной частью города».

«...c крутыми именами, — добавляет он с отвращением. — Вроде „Ла Пута Мадре” или „Ахура-Мазда”. Черный юмор».

Вернуть стопку бумаг под сиденье. (Подвести итоги.)

«Как ты думаешь, кто за этим стоит?»

«Точно не профсоюз. Они просто выполняют часть перевозок. Эта операция раскинулась на весь Джемрок, а если она такая масштабная, то самым вероятным подозреваемым остается Мадре».

«Он — это скверные новости, — Ким снимает очки и протирает носовым платком. — Раньше уже были попытки серьезного расследования, но они... не закончились для участников ничем хорошим».

Лейтенант Кицураги, должно быть, смелый человек, если говорит про Мадре без подмигиваний и понижения голоса, обычно сопровождающих это имя.

Особенно скверные новости это для копов, у которых в прошлом может быть что-то такое, о чем они сами не знают.

Где-то на скрытом от посторонних поле — вспышка света, жужжание. Объектив камеры фокусируется на человеке в потрепанной полицейской форме, который стоит на лугу с кроваво-алыми маками. Прямо перед камерой стоит размытая фигура, одетая в белое...

Оборванный полицейский держит в руках вилы для навоза. «Не трогай меня», — хнычет он.

«С чего это мне вредить собственной шестерке? — удивляется человек в белом. — Что за животное стало бы так поступать?»

Захламленная кабина брошенного грузовика не отвечает.

Жаль, что рядом нет лейтенанта Кицураги, который помог бы тебе разобраться в уликах.

Вернуть стопку бумаг под сиденье.

Ты запихиваешь карты обратно под обивку сиденья. Пожалуй, пока что не стоит оставлять тут свои следы... Кинозвезды молча взирают на тебя с плакатов.

«Что все это значит?»

«Это значит, что контрабандисты втайне используют шоссе для перевозки своих товаров и материалов. Вероятнее всего, они внедрились в „Восточный мототранспортный тракт“...»

Вернуть бумаги под сиденье.

Что это за звук?..

Тарахтение мотокарет и грузовиков, катящихся по давно позабытым туннелям в свете газовых фонарей.

Оценить плакаты.

Это киноплакаты, изображающие старлеток из давно забытых фильмов — двадцатых годов, десятых, даже конца прошлого века.

Один плакат привлекает твое внимание: инженю на постере из журнала, прикрепленном прямо над задним сиденьем.

В горьком воздухе кабины чувствуется запах одеколона — пряного, с мускусными нотками гибискуса.

Изучить постер из журнала.

Актриса одета в облегающее платье, обнажающее плечо. Поперек плаката — выцветший от времени автограф. Она смотрит мимо камеры.

Тебя охватывает гамма чувств — нежность, какая-то тоска, ощущение трагедии.

Погоди, эта актриса... она правда очень похожа на Клаасье. Может, она все-таки была права насчет Руби...

Это Типпи Тижонн, старлетка времен зари кинематографа. Запомнилась она не талантом, а трагической безвременной смертью.

Что с ней случилось?

Она умерла в наркотическом притоне «Дверь к реке» на Буги-стрит, недалеко отсюда. Смесь кокаина и морфия. Мир пугал ее. И камеры тоже.

Постой, кажется, она... напоминает тебе кого-то из твоих знакомых. Но ты не можешь точно сказать, кого.

Она нежная — но потерянная. Сломанная под внешней оболочкой.

Минуточку... что это за запах?

Остатки одеколона со сладковатым запахом можжевельника. Вероятно, это «Гранат № 5».

Довольно плакатов.

Актрисы — и редкие актеры — тепло улыбаются тебе на прощанье. На центральной панели закреплен радиопередатчик, а под водительским креслом спрятан ящик с инструментами.

Вытащить выдвижной ящик с инструментами

Из-под сиденья выезжает металлический ящик. Он пуст, если не считать сложенной газеты.

Задвинуть выдвижной ящик с инструментами

Выдвижной ящик с инструментами заезжает на место. Все остальное по-прежнему: радио, плакаты, еле различимый за сигаретным смрадом запах моторного масла.

Развернуть газету.

Это номер Périphérique за прошлую среду. На пол падает листок бумаги, который был спрятан между страниц.

Подобрать бумажку.

Похоже, что это статья, вырванная из журнала для радиолюбителей. Сложные математические уравнения описывают основы чего-то, что называется «система частот УЛАН».

Эти формулы отчего-то выглядят мучительно. Может, это из-за похмелья, но от них у тебя раскалывается голова.

Если приспособить качественный радиопередатчик для работы на такой частоте, то мощности сигнала может хватить даже для того, чтобы передать его на другую изолу. Но это только догадки.

Лейтенант выглядывает у тебя из-за плеча и читает заметку. «Система частот УЛАН? В первый раз слышу. Я знаю FM, AM, УКВ, но...» — он замолкает, погрузившись в размышления.

Вытащить радиопередатчик.

У тебя уходит на это несколько минут, но в конце концов передатчик с приятным звуком выскальзывает из своего хорошо смазанного гнезда .

«Почти такой же звук издает замок хорошего казнозарядника», — замечаешь ты.

Когда ты берешь передатчик в руки, лейтенант прикусывает нижнюю губу, видимо, глубоко о чем-то задумавшись.

«Забавно, правда?»

«Я не понимаю шуток».

«Ну, это не то чтобы шутка. Просто забавно, что вы используете рацию рулевой дамы, чтобы связаться с властями, от которых она так старательно скрывалась».