Разговор · Плезанция

«Только так я мог продолжить расследование».

«О чем вы? Это же просто дверь».

«Просто дверь?! Это место проклято, детектив! Его не просто так прозвали Проклятой торговой зоной — достаточно вдуматься, сколько компаний разорилось в этом здании!»

«Надеюсь, теперь вы довольны, что всё разрушили... Теперь дверь сломана, проклятье доберется и до меня». Она закрывает глаза и начинает бормотать что-то над кулоном.

«О всемогущий Покровитель, — молится она. — Убереги меня и мое добропорядочное предприятие от проклятия, что таится за дверью, да будет благословенно имя твое...»

«Простите, я не знал о проклятии».

«Конечно не знали, вы ведь всего лишь полицейский», — она расстроенно пожимает плечами.

«Ладно, знаете что? Я готова разрешить вам осмотр Проклятой торговой зоны. Раз мы ступили на этот путь, мало что остается...»

Теперь она сбросила маску, и под испугом проступило любопытство.

«Но... сначала скажите... вам удалось повстречать зловредную Сущность?» — ее глаза сужаются, когда она шепчет это имя.

«Проклято? Но проклятий не бывает».

«Конечно вы так считаете, вы ведь всего лишь полицейский», — она расстроенно пожимает плечами.

«Проклято? Но я считал, проклятия не существует».

«Ну естественно, вы ведь всего лишь полицейский», — она расстроенно пожимает плечами.

«Послушайте, мне очень надо поместить в подвальный холодильник один разлагающийся труп».

«Глупец! Вы выпустили на волю невообразимое зло лишь ради какого-то холодильника?!»

«Крайние меры порой необходимы».

«Вы целы! Ну же, не томите. Что там? — она подбирает слова. — В том мрачном саркофаге?»

«Мрачный саркофаг...» (Театральная пауза.)

«Да-да. Что там?»

С-c-cкажите, как там ж-ж-жутко! Она ведь это хочет с-с-слышать...

«Если честно, там просто помойка. Не на что смотреть, только горы хлама. Не хватает солнечного света».

«Но... что еще вы обнаружили? Что-нибудь уцелело? Нет, разумеется, нет. Но вам удалось найти ту... Сущность?»

Ты не можешь сказать ей ничего конкретного, пока не найдешь эту самую Сущность.

«Я не имею права высказывать личное мнение».

«Прошу, расскажите! Что-нибудь уцелело? Вам удалось найти ту... Сущность?»

«Оказалось, это упокоище потерпевших крах предприятий, которое высасывает жизненную силу из вашего книжного».

«Я так и знала!» Ее бросает в дрожь. «Какие страсти выпали на нашу долю...» — качает она головой.

«Погодите, я еще ничего не сделал. Только хотел задать вам пару вопросов».

«Хм, — она явно разочарована. — О чем же?»

«Приветствую в магазине детективов, романов и биографий знаменитостей. Меня зовут Плезанция», — здоровается сотрудница.

«Приветствую вас и настоятельно прошу следить за тем, какой энергетикой вы наполняете это пространство».

У нее на шее золотой кулон, похожий на застывшую в янтаре крошечную рыбью голову.

Макияж лежит у нее на лице плотным гримом.

«Нет, спасибо». [Уйти.]

«Этот магазин принадлежит вам?»

«Да. Я владею этим островком культуры, чем весьма горжусь», — она говорит высоким голосом, словно пытаясь придать ему проницательности.

Интонацией она изо всех сил изображает радушие к новым посетителям. Но это не срабатывает.

«Интересный у вас кулон». (Загадочно прищуриваешься.)

«Да, он помогает мне обрести опору в эти трудные времена», — она стискивает подвеску и тоже прищуривается.

«Прежде чем продолжить... Вы, похоже, дама зажиточная, не дадите мне денег? Вряд ли мне еще подвернется возможность спросить об этом».

«Что вы! Это смешно! Разумеется я не дам вам денег, — она осуждающе смотрит на тебя. — С моей стороны это будет медвежьей услугой — в духовном плане...»

«Успеха нужно добиваться, даже если ты полицейский. Подачки — это лишь манипуляция, из которой вырастает зависимость».

Как будто зависимость — непременно что-то плохое.

«Это могло бы укрепить связи между нами, простыми трудящимися. Отличный метод в борьбе с нашим общим врагом».

«Минуточку, — она поднимает указательный палец. — Кажется, кое-кто безответственно относится к тому, какую энергетику привносит в это пространство...»

«Борьба, враги... Мне ближе философия всеобщего примирения».

«Вы правы, черт побери. Какие деловые отношения могут быть после этого?»

«Вот именно. При таких деловых отношениях я могу всякий раз заявляться и критиковать вашу работу. Могу чего-то от вас требовать, ограничивать творческую свободу».

«Это нам ни к чему».

«Простите, даже не знаю, почему я такое сказал. Подобный непрофессионализм не соответствует моим ценностям».

«Что ж. Разумеется, — взглянув на тебя, она добавляет: — Настоящий мужчина».

Она под впечатлением от тебя и твоих ценностей. Это искренне. Она привыкла называть «настоящим мужчиной» того, кто ведет себя нарочито мужественно.

«Вы меня не так поняли. Я могущественный феодал. Я собираю дань. Это традиция».

«Минуточку, — она поднимает указательный палец. — Кажется, кое-кто безответственно относится к тому, какую энергетику привносит в это пространство...»

«Дань, могущество... У нас исторически закрепились другие традиции».

Что за наглость? Она все не так поняла.

Нет, это не про меня.

Разумеется. Но за язык тебя никто не тянул.

Тебя растоптали, сынок. Ну ты и кретин...