Разговор · Отец Куно

Тишина... Лишь тепло исходит от спящего тела.

Он не обрадуется, узнав, что ты спер его заначку. Он только за нее и держался.

«Эй, ты что, и впрямь папаша Куно?»

Свет из окна тусклый, но похоже, что это так. У буйной немытой копны волос знакомый тебе рыжий оттенок. Даже волосы на груди отливают медью.

И не забудь про лицо: распухшие красные щеки, нос картошкой... Это Куно через 30 лет — если все эти годы он проведет за беспробудным пьянством.

Картина, которую ты наблюдаешь, скорее всего, его и останавливает.

Конечно, здесь есть чего бояться. Но это все не то, о чем ты думал.

«Непохоже, чтобы ты мог сейчас кого-нибудь вздрючить, мелкий человечек».

Нет ответа. Полуприкрытые жучиные глазки уставились на тебя из темноты, пустые и холодные. Сразу видно, человек не в сознании.

Ночной лагофтальм. Вероятность заснуть с частично приоткрытыми веками повышается после приема стимуляторов и неумеренного употребления алкоголя.

Его глаза полуоткрыты, и из-за этого он похож на мертвеца. Но он здесь... и ему несладко.

Внезапно человек начинает стонать. Вместе с отвратительным зловонием перегара у него изо рта вырываются три слова: «Ебаные... кипты... пи***ры...»

Где-то на грани слышимости раздается звон бьющейся бутылки. «Пиздюки!» — орет мужской голос. Потом — скрип кроссовок по мостовой, женский крик «Поймала!» и до боли пронзительный смех...

«Поверить не могу! Отец Куно не может быть неудачником! Это наверняка не он».

«Я ожидал чего-то... пострашнее».

И не забудь про лицо: распухшие красные щеки, нос картошкой... Это Куно — через 30 лет злоупотребления алкоголем и химией.

На кровати лежит груда одежды. Парка с какими-то пятнами, несколько полотенец, одеяло. Даже какие-то носки.

В темноте она похожа на какое-то гнездо.

Медленно протянуть руку.

Под тряпьем кто-то дышит.

Этой твари наверняка плевать, что ты полицейский. Убери руку, если хочешь жить.

Еще не поздно. Оступись, никто не будет винить тебя за это. Ты не должен этого делать. Идем отсюда!

Да ну на хер. [Уйти.]

Продолжить и дотронуться до кучи.

Ты дотрагиваешься до сального, прожженного окурками и заляпанного кетчупом одеяла. Раздается стон. Под ним что-то живое.

Оно страдает.

Стянуть одеяло.

Ты видишь рыжеволосого толстяка лет шестидесяти. Он в отключке — слишком много алкоголя и бог знает чего еще. Изо рта у него несет дерьмом.

С ним не придется разбираться. Он уже еле живой.

Значит, тут не на что смотреть. [Уйти.]

«Погоди, лейтенант. Посмотри на эту кучу одежды».

Лейтенант мычит, зажимая нос.