Разговор · Тит Харди

«Я поговорил с Клаасье про запись».

«И?»

Он немедленно напрягается. Расправляет грудь. Сжимает зубы. Готов к новому удару.

«И ничего. Она подтвердила свои изначальные показания».

«Вот же сука... — На пару секунд он вперивается в свое пиво, потом поворачивается к тебе. — Ты худший коп во всем Ревашоле! На той кассете я тебе клад подарил!»

«Сука» — это не про тебя. Это про нее.

Пахнет слабостью. Он устает от игры, в которую влез.

Ты застал его врасплох. Надави — и он поддастся.

«Тит, она просто посмеялась над записью».

«Да ебучая сучья сука! — Он недоверчиво трясет головой. — А потом что сказала? Что всё в порядке?! Что это нормальное человеческое поведение?!»

Похоже, он хотел переубедить ее насчет повешенного. Это явно личная история.

«„Заебочек“ она не говорила».

«Подтверждаю».

Я понял вашу стратегию. Давайте его додавим.

«Не говорила? Что ж, заебочек!» Он так зол, что не в состоянии даже пить свое пиво — может только пялиться на него.

«Она не удивилась. И уж точно не испугалась».

«Да. Более того... — лейтенант смотрит на тебя, потом на него. — По-моему, запись ее несколько позабавила».

«Позабавила? — бормочет Тит онемевшими губами. — Шлюха, психопатка ебучая...»

Кажется, они хотели дать Клаасье второй шанс подыграть — а она все равно не стала.

«Ладно! — впечатывает он в косяк гигантский кулак. — Ладушки, блядь, оладушки! Всё нормуль, получается! Вот же ебучая...»

«Тит, пожалуйста, держи себя в руках в присутствии гостей», — говорит она чуть мягче обычного.

«Идеально. Просто, блядь, идеально. Сам что скажешь, законник?» Тит трет подбородок ладонью — вот-вот до кости сотрет.

Бабы все психанутые. Они иррациональны. Ты же так думаешь, верно? И кулаки у тебя чешутся — жаждут стукнуться о кулак товарища.

Ничего они не психанутые. И ничего у тебя не чешется. Не предавай свои необъяснимые феминистические идеалы ради мачистской псевдодружбы.

«Мне кажется, у тебя это личное. По-моему, ты был к ней неравнодушен».

«Пф! — взрывается гневом Глен. — Все люди ко всем неравнодушны! Ты к чему клонишь?!»

«Выдохни, Глен. — Он трет висок. — Я думал, она... я думал, кто угодно, услышав такую срань, одумается. Очевидно, ошибался».

«Да, пиздец какой-то», — сочувственно улыбается он.

Он хотел, чтобы она осознала, каким человеком был покойный. Не стоит дальше давить на эту тему — он может разозлиться.

«Просто нервы сдали. Босс психанул. — Он трясет головой. — Теперь всё путем».

«Что тут скажешь? Бабы все психанутые».

«И не говори, начальник. — Он протягивает кулачище. — Слова излишни».

Давай. Стукни по нему со всей силы.

Не стукать.

«И ты вот так бросишь человека в подвешенном состоянии? — качает головой Тит. — Педики вы в РГМ...»

«Ага, все они там педики! Кулаком по кулаку дать не могут».

«Что вы вообще за люди такие? Так подвесить человека...»

Ты что, совсем? Вы могли на всю жизнь подружиться! Теперь они тебя никогда не простят.

Стукнуть. Сильно.

Ваши кулаки бьются друг о друга. Сильно. Громко. Даже почти слышно, как звенят его кости. Твои костяшки жизнеутверждающе гудят.

Вспышка боли, будто ты впечатал кулак в железо. Он сильнее, чем выглядит, — а выглядит он как Рамут Карсаи.

«И ты, очкарик», — добродушно поворачивается он к Киму.

Лейтенант поправляет очки, потом протягивает сжатый кулак и касается им сбитых костяшек Тита.

Есть контакт.

Недурно.

Стукнуть по кулаку своим.

Ваши кулаки бьются друг о друга. Удар не слышно, потому что бил ты не слишком сильно. Но костяшки все равно жизнеутверждающе гудят.

«Может, она не та, кем ты ее считал».

«Не... я ее знаю. — Он рассеянно смотрит вверх. — Она просто девчонка, попавшая в передрягу, которая ей не по зубам».

«Тит, все мои навыки дали на ней сбой. Она профессионалка».

«Профессионалка? В смысле проститутка?» Он заставляет себя взять пиво и отпить.

«Нет, он имел в виду не это. Забудьте».

«Она не проститутка. Проституток я видал. — Он ненадолго задумывается. — Скорее эскортница — или...»

«Завали ебало, Мутный».

«Гм. Ну ладно, наверное, и правда знаешь».

«Он тебе, блядь, это и сказал!»

«Она любит жестко отрываться и мечтает умереть даже сильнее, чем я».

«Угу... — он задумчиво хрустит костяшками. — Тут ты прав — она слишком много употребляет наркотики».

«Ну, как говорится, в недодозировке толку нет», — с философским видом говорит мескиец.

Из передозировки можно попытаться выйти. Принять ванну, сделать дыхательные упражнения, позвать врачей. При недодозировке ты просто остаешься собой.