Разговор · Кортенар

О боже... раньше. В кафетерии. Тит признался.

Он дергает крючок. Из дула вылетает облачко дыма.

«Ничего... ничего...» Девушка делает шаг назад, спотыкается, хватается за левый бок. На животе белая рубашка расцветает кроваво-красным. Она хватает ртом воздух.

Вовсе не «ничего». Она истекает кровью. Через двадцать минут она умрет. Может, через пятнадцать.

«Видишь, голожопый, — поворачивается он к тебе. — Я тоже юморист».

«Я его убил... даже не верится. Я же такой скучный, но...»

«Я его убил. Мне очень жаль».

«У меня амнезия. Наверняка я сам убил и даже не помню этого».

«Я не знаю, зачем его убил. Я просто творю херню. Я ходячая катастрофа».

«Это была моя последняя попытка остановить Конец времен. Еще и не сработала».

«Я передумал. Я же могу еще назвать другого, да?»

«Тебе, я смотрю, весело? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Вот хохма будет...»

«Всё это мой безумный план, чтобы вернуть какую-то там бывшую».

(Указать на побережье.) «Это Руби».

«А? КТО ТАКАЯ, блядь, Руби?!» Он кладет руку на пистолет.

Его пальцы рефлекторно подрагивают. Он вот-вот выхватит пистолет из кобуры.

«Подозреваемая! Руби — подозреваемая, ее мы и искали на побережье. Она пряталась...»

«Она ревновала к Лели. Хотела, чтобы Клаасье была только ее. Мерзкая хуйня».

«Ты меня совсем за тупицу держишь, коп? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, повтори мне еще раз эту странную херню...»

«Она сбежала. Подставила нас и сбежала — как делают убийцы».

«Ты меня совсем за тупицу держишь? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Ну давай, — он направляет пистолет на Элизабет, — расскажи мне еще про какую-то блядь на побережье...»

«Она погрязла в опасных терках Ла Пута Мадре».

«Ты меня совсем за тупицу держишь, коп? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, поговори еще о какой-то ебучей путе...»

Плохой аргумент — он не знает местных мафиози...

«Она покончила с собой. Но я знаю, что она — виновна».

«Ты меня совсем за тупицу держишь? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

Ну давай, — он направляет пистолет на Элизабет, — расскажи мне еще про какую-то, блядь, суицидницу...»

«Это был кто-то другой — кто-то, кого здесь сейчас нет».

«Как, блядь, удобно...» Он смотрит на тебя пьяными глазами — потом кладет руку на пистолет.

Его пальцы рефлекторно подрагивают. Он вот-вот выхватит пистолет из кобуры.

«На крышу мог пробраться кто угодно. Например, Гарт, управляющий кафетерием».

«Какого ХЕРА? — кричит с балкона мужчина. — Что вы НЕСЕТЕ?!»

«Ты меня совсем за тупицу держишь, коп? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Ну давай, — он направляет пистолет на Элизабет, — скажи еще раз, что это был ебучий управляющий!»

«Хотя нет, убийцы здесь. — (Указать на врагов.) — Это один из вас».

«Один из нас? Говоришь, мы... — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, скажи еще раз, что нашего полковника мы же и убили...»

«Его застрелили с большого расстояния. Это работа снайпера».

«Ты меня совсем за тупицу держишь, коп? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, скажи еще раз, что стрелял какой-то волшебный снайпер...»

«Погоди, мне нужно еще время в этом разобраться».

«Время? Было у тебя время — в церкви проебываться! — Она машет в сторону воды. — Служить на побегушках у профсоюза. Я видела...»

«Время вышло, голожопый, — говорит он. — Имя. ЖИВО!»

«Время? Было у тебя время — в церкви проебываться! — Она машет в сторону воды. — За какой-то наркоторговкой гоняться. Я видела...»

«Время? Было у тебя время — на берегу проебываться! — Она машет в сторону воды. — За какой-то наркоторговкой гоняться. Я видела...»

(Указать на крышу.) «Это Клаасье».

«Краля? — Он кладет руку на пистолет. — Ты мне будешь втирать, что полковника убила краля?»

Его пальцы рефлекторно подрагивают. Он вот-вот выхватит пистолет из кобуры.

«Непроизвольно — выстрел предназначался ей. Ее нагнало темное прошлое».

«Она занималась раньше промышленным шпионажем — вот и...»

«Ты меня совсем за тупицу держишь? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, еще раз повтори „непроизвольно“...»

«Она единственная была в номере в момент его смерти. Наверху».

«Ты меня совсем за тупицу держишь? — Глаза его опасно блестят. — А что, если я прямо сейчас застрелю одного из твоих приятелей?»

«Как насчет киптши?» Он направляет пистолет на Элизабет. «Давай, поговори еще о каком-то ебучем номере...»

«А где она? Сбежала — потому что она убийца».