Политика

(Указать на себя.) «Я моралист».

«Понимаю. Коммунисты по природе своей трусы. Качество заменяют количеством».

«Я понимаю, как это выглядит. Но у меня есть секретный план по превращению РГМ в революционное мазовистское подразделение».

«Благородная мысль».

Это те самые Сумерки. Я жду их с тех пор, как проснулся в гостиничном номере.

Медленно, почти не дыша, ты делаешь два осторожных шага к фазмиду. Существо извергает целый поток ультразвуковых щелчков — они вьются вокруг твоей головы как ласточки...

На горизонте. Серый огонь. То, что мы оба с тобой ощущаем, скоро закончится.

«Нет, погоди, погоди. На самом деле мне надо снова заглянуть в список. Извини. Где мой список? Подожди!»

«Давай постараемся вернуть Ревашолю образ священного солнца в небесах — но только дважды. А на третий раз все бросим, и пусть город забирают развратные мужеложцы!»

Вышибить дверь с криком «В жопу систему!»

Ты ударяешь в дерево, и на косяке появляется небольшая трещина. Потребуется еще одна попытка, чтобы выбить дверь в помещение, но у тебя уже получилось...

Ай, блин! Какому идиоту могло прийти в голову вбежать в дверь? Ты что, не в курсе, что это больно?!

«Именно так. Я думаю, ты враг традиционных ценностей, который засоряет своими мерзостями мозги невинным людям».

«Это правда, — лейтенант смотрит на колпаки и вздыхает — Я собирался приобщить их к уликам, но обвинению они не понадобились, а нарушитель за ними так и не явился».

«Именно! Принудительное радио. Которое невозможно отключить. На рекламе озолотиться можно!»

«Да, типа того. Может, это было частью твоего гражданского долга? Может, ты просто испытывал эту технологию для правительства?»

«Да! Новый способ уравнять людей, настроить всех на одну станцию. Отличный инструмент для коммунизма».

Где-то в Ревашоле лейтенант только что включил радио. Рядом никого нет, поэтому он без стеснения улыбается во весь рот.