Разжать нос и попытаться сдержать рвотный порыв.

Ты откупориваешь ампулу с нашатырным спиртом и делаешь вдох. Запах смерти становится только сильнее. Мозг настойчиво кричит: „Беги!“, а желудок хочет вывернуться наизнанку. Ты щуришь глаза и продолжаешь стоять посреди этой вони.

Ты вдыхаешь, и на тебя накатывает вонь. Мозг настойчиво кричит: „Беги!“, а желудок хочет вывернуться наизнанку. Ты щуришь глаза, опускаешь руки по бокам и продолжаешь стоять посреди этого запаха.

Вонь просто тошнотворная. Она проникает тебе в рот — гораздо стремительнее и бесцеремоннее, чем ты ожидал. Не просто вонь, а настоящая лихорадка. Она заполняет разум, омывая тебя изнутри.

Вонь просто тошнотворная. Она проникает тебе в рот — гораздо стремительнее и бесцеремоннее, чем ты ожидал. Не просто вонь, а настоящая лихорадка. Она заполняет разум, омывая тебя изнутри.

Труп словно смеется над тобой: черная пена пузырится у него на губах. От каждой молекулы этого тела несет смертью. Это все еще невыносимо, ты чувствуешь, как снова подступает...

Труп словно смеется над тобой: черная пена пузырится у него на губах. От каждой молекулы этого тела несет смертью. Это все еще невыносимо, ты чувствуешь, как снова подступает...

С нашатырным спиртом становится только хуже! От этого сочетания ароматов у тебя на глазах наворачиваются слезы. Тебе удается сдержаться...

Ты пытаешься смотреть на труп, как профессионал, однако желудок сводит спазмами. Тебе удается сдержаться...