«Я уже рассказал всё, что знаю, — нервно оглядывается он. — Пожалуйста, хватит со мной…

«Вы — милая парочка, вы в курсе?» — сплевывает шофер.

«Вонь становится непереносимой, — он поворачивается к тебе. — Так что вам от меня нужно?»

«Добро пожаловать в Ревашоль! — узнает тебя шофер. — Избавился от своего приятеля, да? И правильно сделал».

«Ты про моего напарника, лейтенанта Кицураги?»

«Я нет... ладно, проехали, начальник. Рад вас видеть. Я camionneur, отец троих детей и ревашольский патриот».

«Так прямолинейно, что обезоруживает...»

«Это правда, — пожимает плечами мужчина. — Я говорю правду, принцип у меня такой».

Его тело пахнет мазутом. Дыхание провоняло сигаретами с высоким содержанием смол. Скорее всего, белая «Астра».

«А, так ты водишь грузовик?» (Не обращать внимания на остальное.)

«Да, я вожу грузовик. Туда-сюда. А иногда торчу в пробке, охраняя груз».

«Кто такой camionneur?» (Не обращать внимания на остальное.)

«Шофер-дальнобойщик. Тот, кто водит грузовик — или вот торчит в пробке, охраняя груз».

«Так не следует говорить о блюстителе закона».

«Слушаюсь, начальник, — он шутливо отдает тебе честь. — Рад вас видеть. Я camionneur, отец троих детей и ревашольский патриот».

«Добро пожаловать в Ревашоль!» — объявляет грузный мужчина. Реплика обращена не к тебе. Она для Кима.

«Что такое... Ревашоль?»

«Не надо мне тут этих „добро пожаловать”, — рявкает лейтенант. — Мой дед приехал сюда из страны, где три тысячи лет процветала расистско-изоляционистская культура, а твои предки явились на этот остров жалких три сотни лет назад».

«Все научные школы и все правительства терпели в Ревашоле только неудачи — но я все равно люблю этот город. Он принадлежит мне точно так же, как принадлежит тебе».

Бесстрастную личину лейтенанта сменила горячность. Он говорит не как полицейский, а как горожанин. Он vacholiere — ревашолец.

Промолчать.

«Это такие люди, как вы, разделяют Ревашоль. Из-за вас всем нам гораздо сложнее выкарабкаться из лимба, куда выбросила нас война».

Он хочет сказать, что зацикленность на ревашольской нации на самом деле мешает самоопределению Ревашоля.

«Лимба? Что тут происходит?»

«Да ладно тебе, мужик. Я просто сказал „добро пожаловать в Ревашоль”... Это такая фишка у шоферов».

«Он прав. Ты подрываешь все наши шансы на самоопределение».

«Ладно, я не хочу во все это лезть». [Уйти.]

«Что ты набросился на этого парня? Он просто гордится тем, что ревашолец».

«А, так мы находимся в Ревашоле».

Он не обращает на тебя внимания. «Это такие люди, как вы, разделяют Ревашоль. Из-за вас всем нам гораздо сложнее выкарабкаться из лимба, куда отбросила нас война».

«Да, скажи ему».

«В чем дело? Ты сердишься, Ким».

«Ладно, я пойду дальше». [Уйти.]

«Почему ты так обращаешься к моему напарнику?»

Похоже, с ним будут проблемы. Может, не стоит влезать во все это прямо сейчас. Потом у тебя будет куча времени...

«Добро пожаловать в Ревашоль!» — объявляет грузный мужчина. У него в пальцах зажженная сигарета.

Обычно он говорит это с насмешкой, но в твоем случае это, похоже, искреннее приветствие.

«Эм-м... ну да, добро пожаловать. А кто ты такой?»

«О, я всего лишь простой camionneur, отец троих детей и ревашольский патриот».

«Привет. Кто ты такой?»

«Тут нет ничего стоящего». [Уйти.]

Похоже, с ним будут проблемы. Может, не стоит влезать во все это прямо сейчас.