«Ну что, перформанс закончился? Хорошо. Чем я могу вам помочь?»

«Это был мозговой центр операции. Она могла связаться с любым грузовиком».

«Вы вывели этот центр из строя, и это нанесет удар по всей сети контрабандистов. Отличная работа!»

«Любимая радиостанция лейтенанта Кицураги!»

Лейтенант сохраняет невозмутимое, словно высеченное из камня, выражение лица, однако в глазах мелькает упрек.

«Я рассказал вам, что мне удалось найти. Теперь ваша очередь». (Подвести итоги.)

«Я очень ценю оказанное мне доверие. Еще раз спасибо вам, что занялись этим делом. Примите благодарность — мою и „Уайлд Пайнс Груп“...»

«А теперь, как мы и договаривались, я поделюсь с вами конфиденциальной информацией компании», — при этих словах ее манера речи меняется, становится более осторожной, напряженной.

«Я нашел научную информацию о так называемых частотах УЛАН, которые имеют отношение к этой операции».

«Микроволновые частоты высокой интенсивности? Они используются в навигации для сжатия интеризоларного пространства. Контрабандисты могут использовать эти частоты для связи с грузовыми судами, прибывающими в порт...»

С кораблями, приходящими в Ревашоль? Хм-м-м... Тебе почему-то кажется, что дела обстоят еще хуже.

Давай начистоту. Ты же понятия не имеешь, что все это значит. Интеризоларное сжатие микроволн? Проехали...

«Похоже, организатор всей этой операции сбежал. Рядом со статуей стоит брошенный грузовик».

«Сбежал? Отличная работа! Это существенная зацепка, которая ведет к разгадке всей тайны».

«Преступница интересовалась кинозвездами былых времен. Изнутри вся кабина грузовика обклеена плакатами».

«Это сужает круг подозреваемых, не так ли? Возможно, это не имеет отношения к ее... профессии, но кто знает? Быть может, это поможет найти ее».

Она хочет сказать, что тебе удалось узнать подозреваемую получше, в какой-то мере заглянуть ей в душу.

«Преступник, кстати, оказался женщиной».

«Умно. В таких делах на женщину падает меньше подозрений. Хороший ход».

«Я нашел несколько припрятанных карт, по которым можно судить о масштабах сети контрабанды».

«Великолепная находка! Полагаю, из этого можно извлечь всю необходимую вам информацию о сети».

«Она словно спрут, протянувший свои щупальца во все уголки этого города».

«Картина пугающая... — Она печально кивает. — По крайней мере теперь вы можете оценить всю серьезность ситуации. А карты действительно могут оказаться очень полезными».

«Да, сеть охватывает весь Джемрок... и тянется дальше. Я даже не смог определить, где именно она заканчивается».

«Так сеть распространяется за пределы Джемрока?.. — Она бросает взгляд на материк. — По крайней мере теперь вы можете оценить всю серьезность ситуации. А карты действительно могут оказаться очень полезными».

«Вы отправили нас искать ветра в поле. Здесь нечего расследовать».

«Я отказываюсь в это верить. — Она ненадолго умолкает, а затем ее решимость немного смягчается. — Я просто буду считать, что ведомственные инструкции запрещают вам распространяться об этом...»

«Подождите. Кажется, вы очень заинтересованы в этом деле. Почему?»

«Я следила за camionneur, даже пыталась познакомиться с одним из них. Это тайна, в разгадку которой я уже вложила много сил: мог ли кто-нибудь из них организовать столь сложную операцию? И если да, то кто?»

«Погодите-ка, а где конкретно расположены эти ваши глаза?»

«Это неважно. Прошу прощения, что пришлось установить за вами слежку. В такие времена, как сейчас, „Уайлд Пайнс“ должны оставаться в курсе происходящего».

Скорее всего, в одной из высоток, окна которой выходят на перекресток: оттуда можно следить за всем кварталом.

«Как бы то ни было, я рада, что хоть кто-то занялся этим делом. Скажите, будет ли официальное расследование? Полагаю, вы убедились, что сеть контрабанды действительно существует...»

«Да, до меня дошли слухи об этом. Я полагаю, вам не удалось обнаружить ничего существенного? — Она улыбается и поясняет: — У „Уайлд Пайнс“ есть свои соглядатаи на перекрестке: они видят, но не слышат».

В одной из высоток, окна которой выходят на перекресток: оттуда можно следить за всем кварталом.

«Коллега, похоже, куда бы мы ни пошли, за нами везде следят. — Лейтенант пожимает плечами. — У нас есть здесь еще какие-нибудь дела?»

«А вот и нет, детектив, — улыбается она. — На перекрестке еще остались camionneur, с которыми вам следует поговорить. Не удивляйтесь! Было бы странно, если бы в такие времена, как сейчас, у „Уайлд Пайнс“ не было соглядатаев в порту».

Должно быть, у кого-то наблюдательный пункт рядом с воротами...

«Я бы посоветовала вам вернуться на перекресток и поискать других подозреваемых».

«Кстати. Я поговорил с Эвраром Клэром».

«Спасибо. На этом у меня пока всё». [Уйти.]

«Пожалуйста, детектив. Удачи в расследовании».

«Расскажите мне о „Уайлд Пайнс“. Чем вы занимаетесь?»

«Чем мы занимаемся? Боюсь, я не могу говорить от лица всей компании, это огромное предприятие».

Чувствует себя немного неуютно. Она хочет быть всего лишь представителем.

«Справедливо. Тогда у меня есть другой вопрос».

Она кивает.

«Хорошо, тогда чем же они занимаются?»

«Основная специализация „Уайлд Пайнс“ — логистика: контейнерные перевозки, грузоперевозки и тому подобное. — Она указывает на мелкие точки на горизонте: — Видите, аэростаты мелькают там вдали? Это те самые перевозки...»

Затем она поворачивается на восток, к порту: «А там — терминал. Еще одно подразделение занимается энергетикой, добычей нефти и газа. На морских платформах».

„Уайлд Пайнс Груп“ — одна из первоначальных ревашольских индотриб — компаний, которым сам король (сюзерен) еще сотни лет назад даровал право на королевскую монополию. Того короля уже давно нет, но несколько индотриб продолжают свое существование.

Ей очень нравится рассказывать о компании. Не помешало бы расспросить ее поподробнее.

Какие еще есть индотрибы?

«Сан-Батист», «ЛАМ», какое-то непонятное предприятие под названием «Яркая звезда»...

«Славная для вас подобралась компания».

«Хм, спасибо». Она не уловила истинного смысла этой фразы.

«Сколько у „Уайлд Пайнс“ денег?»

«Я не имею права обсуждать финансовое положение компании, однако могу сказать, что в прошлом году прибыль составила более 20 миллиардов реалов».

Хм... Миллиард?

«Подобные числа для меня ничего не значат».

«Да, в определенный момент числа уже перестают казаться чем-то действительным. Тем не менее они имеют прямое отношение к действительности 72 000 сотрудников, которые зависят от выплачиваемых „Уайлд Пайнс“ зарплат...»