Ты видишь знакомый силуэт рыжей куртки Кима. От боли она двоится — а потом троится.

Ты видишь знакомый силуэт рыжей куртки Кима. От боли она двоится — а потом троится.

Ничего. Ты жив. Вот что важно.

«Ким.....»

«С добрым утром, парабеллум», — говорит лейтенант. Он стоит посреди свежеубранной комнаты. Вентилятор обрамляет его голову, как нимб, а лицо распухло от синяков.

«Я сильно ранен?»

«Изрядно. У вас две раны. Первая — в груди. Пуля прошла сквозь лопатку — к счастью, не задев ни легкое, ни сердце».

«Второй выстрел пришелся на бедро — левый квадрицепс, — он кивает на ногу. — Крупные артерии вроде бы не задеты, но пулю пришлось вырезать. Бактериальное заражение обработали меркурохромом».

«Я смогу... ходить?»

«Поглядим».

С изрядной болью, с расходящимися швами — но сможешь.

«Из моего участка кто-нибудь заходил проведать?»

«Нет».

На переднем кресле бронированной мотокареты сидят мужчина и женщина. Женщина за рулем, мужчина зажигает сигарету. Его зовут Жан Викмар; асфальт мелькает под колесами машины. Впереди в небо упираются портовые краны...

«Опять дыра эта сраная», — говорит он.

«Вы серьезно?»

«После стычки я позвонил к вам в участок. Ранение зарегистрировали. Сказали, что к вам сюда выслали офицеров».

«Странно. Ты же никого не видел?»

Он молчит. «Уверен, они за вас переживают».

Иными словами, пока ты лежал в отключке, он никого не видел. На самом деле они не переживают. Иначе явились бы, верно же?

«Если они так переживают, что ж не явились?»

«Не знаю».

У него есть пара мыслей, но он не будет обсуждать их с вами.

Это ваши с ними дела, думает он.

Лучше не перевозбуждаться, и так больно.

Прости.

«Хорошо».

«Уверен, они за вас переживают».

Нет. Переживали бы — были бы здесь.

«Вот и хорошо. Не нужны они мне».

«...Странно, нет?»

«Им вообще на меня наплевать».

«Кто же за мной ухаживал, если не сотрудники участка?»

«Я».

«Спасибо».

«Не за что».

«Не знал, что ты... так умеешь».

«Это часть профессии. Вы тоже так умеете».

И правда ведь умеешь. Даже расколовшиеся пули умеешь вынимать, как выяснилось...

Ой ли? Ты готов поспорить, что не умеешь.

«Ладно...» (Встать.)

«Осторожно...» Лейтенант снова начинает двоиться. Все заливает рыжей болью...

Ты сдюжишь. Просто не опирайся всем весом на ту ногу.

Равновесие у тебя ни к черту. Ты вот-вот завалишься...

«Как вы?»

«Ну, все... оттанцевал свое диско».

«Офицер, оттанцевать свое диско вам стоило уже давно».

«Плохо, Ким. Все очень плохо».

Лейтенант не отвечает — лишь смотрит, как ты пытаешься удержаться на ногах.

Он считает, что тебе лучше сесть. А ну-ка спину р-р-распря-я-я-мил! НИКУДА ты не сядешь!

«Шикарно. От... отожжем?»

Он кивает.

«Да какая разница. Кому на меня не насрать? Неважно это».

«Уф-ф-ф...»

Лейтенант смотрит, как ты нетвердо пытаешься удержаться на ногах.

«Ты ранен?»

«Не особо, — он потирает подбородок. — У меня сотрясение — досталось прикладом от майора... Стараюсь лишний раз не дергаться».

«Если бы вы меня не предупредили, вышло бы хуже. — Пауза. — Спасибо. Он напал внезапно — я не ожидал. Олух...»

«Не особо, — он потирает подбородок. — У меня сотрясение — досталось прикладом от офицерши... Стараюсь лишний раз не дергаться».

«Если бы вы меня не предупредили, вышло бы хуже. — Пауза. — Спасибо. Она напала внезапно — я не ожидал. Олух...»

«Я психолокомотор».