Она плачет; ей слишком больно, и она не обращает внимания на то, что ты стоишь рядом.

«Ну, вот, собственно, и все».

«Тело в морге».

«И к кому мне обратиться?..»

В РГМ? Эх, был бы с нами Ким...

«Не знаю, если честно».

«Ладно, позвоню в РГМ», — кивает она сама себе.

«В РГМ?»

«До сих пор лежит на пристани».

«Вы что, даже его не забрали?» — встревоженно спрашивает она.

«Нет, забрали».

«Нет, но заберем. Его отвезут в городской морг».

«Как можно... — прикрывает она рот, — как можно было его там оставить, это бред какой-то...»

«Он в морге».

«Он до сих пор лежит на пристани».

«Да».

Причмокнуть губами.

(Пробормотать.) «Я не хочу этого делать».

«Пожалуйста, не плачьте».

«Сложно сказать».

«Очень долго, увы. Нам очень жаль».

«Он упился до смерти».

«Он упал и разбил голову о скамейку».

«Я не хочу этого делать».

«Что?» — она смотрит на тебя затуманившимися глазами.

Промолчать.

«Я... наверное... расскажите, как он умер?»

(Поднять ладонь.) «Ким, я справлюсь. Позволь мне закончить».

Лейтенант закрывает рот, но выглядит недовольным.

«Просто скажите, что с моим Виктором», — она смотрит сперва на лейтенанта, потом на тебя.

«Ваш муж... отошел».

«Отошел? — прищуривается она. — В смысле, как в туалет отошел?»

«Нет. Он умер».

«Ох».

«Просто умер».

«Да, я...» — она хватается за шею, чем-то подавившись.

«Простите. Мне надо... да что и сказать-то...» Она кладет руку на лоб; ее глаза бледнеют жемчужинами в морской воде.

«Он больше не с нами».

«В смысле? Он что, сбежал?»

«Я сказал, что он умер».

Лейтенант делает шаг вперед. «Нам очень жаль, что приходится сообщать такие новости, но вашего мужа Виктора Межана нашли сегодня утром мертвым на пирсе в Мартинезе».

(Повернуться к Киму.) «Похоже, какая-то часть меня отказывается это делать».

(Отвесить себе пощечину.) «Дурень... кретин... просто скажи — и всё».

«Что „скажи”?» — она выглядит напуганной.

«Офицер...» — предупреждающе начинает лейтенант.

(Отвесить себе пощечину.) «Дурень... кретин... просто скажи — и всё».

«Что „скажи”?» — она выглядит напуганной.

Слишком поздно. Ты все испортил. Говори уже.

(Повернуться к Билли.) «Похоже, какая-то часть меня отказывается это делать».

«Делать что?»

(Повернуться к Билли.) «Я не хочу этого делать».

«Это вы были у книжного стенда... Вы мне попугая принесли?» — она нервно улыбается, а потом улыбка сходит с ее лица.

«Ой, я же представиться забыла. Я Билли. Налить вам попить чего-нибудь? — она окидывает взглядом кухню. — Чайку, лимонаду? Кофе все вышло...»

Лейтенант снял запотевшие очки и чрезвычайно сосредоточенно протирает их носовым платком. Ты тут сам по себе.

Конденсация — оттого, что вы пришли с улицы.

Должно быть, он чувствует себя уязвимым без очков. Это поэтому он позволяет тебе перехватить инициативу?

«Дело не в попугае».

Она просто кивает.

Следи за собой. Нельзя, чтобы твой язык тела все ей выдал.

«Простите, что я все языком мелю, — она встряхивает головой и пытается рассмеяться. — Виктор то и дело во что-нибудь вляпывается. Так чем могу служить?»

Может, немного поболтать, прежде чем вываливать новости?