Она плачет; ей слишком больно, и она не обращает внимания на то, что ты стоишь рядом.

Нет, никакой болтовни. Сейчас не время и не место.

Это как срывать пластырь. Если медлить, будет только больнее.

Что-то меняется в ее лице. «Нет, тут дело плохо... В больнице, что ль? Что с ним?»

«Я сюда не чай пить пришел».

«Что, опять Виктор набедокурил? Благоверный мой? Если надо его из участка забрать, так я схожу...» Она замолкает, пытаясь прочитать у тебя в глазах ответы.

Следи за собой. Язык тела не должен выдать твои намерения.

«Погодите... вы Билли? Я думал, что Билли — мужчина».

«Нет, Билли — это я, — она прищуривается. — Что, опять Виктор набедокурил? Если надо его из участка забрать, так я схожу...» Она замолкает, пытаясь прочитать у тебя в глазах ответы.

«Спасибо, мне ничего не надо».

Не сейчас. [Уйти.]

«Это вы... это вы были у книжного стенда», — какое-то мгновение она смотрит на тебя, словно оцепенев. Наконец ей удается прийти в себя.

Она знает, что ты здесь из-за ее мужа.

«Это вы были у книжного стенда...» Она несколько мгновений глядит на тебя, не зная, что делать.

«Здрасьте. Я Билли. Налить вам попить чего-нибудь? Чайку, лимонаду? — беспокойно спрашивает она. — Кофе все вышло, я завтра купить хотела...»