«О, здрасте! Не буду вас донимать длинной приветственной речью, как мы и договорились…

Теперь он рассказывает про какого-то пьяного владельца лесопилки... а, нет, переключился на дорогую удочку, которая у него когда-то была... Знаешь что? Пора прервать его парочкой вопросов.

«То есть никто не работает?»

«О, здрасте, господин хороший! Я так и знал, что вы еще вернетесь поговорить со стариком Лео, так и знал, так и знал, да. Прям как с баней, которую открыла в подвале леди Лериш. Она всегда говорила: Они только на два шага отойдут, а им уже вернуться хочется. И много народу правда возвращалось, такие дела...»

«Лео, Лео... Так, на будущее, можем мы сократить приветственные речи?»

«Да конечно-конечно, какой разговор, я всегда рад помочь такому славному парню, как вы». Он обезоруживающе улыбается и пристально смотрит тебе в глаза.

«У меня к тебе несколько вопросов, если не возражаешь».

«Не возражаю, господин хороший, совсем нет. Как там люди говорят, мудрость вянет, коли ей не делиться, а старик Лео всегда рад поделиться».

«Контейнер, контейнер покрашу в красный цвет. Контейнер, контейнер, прекрасней лого нет...»

Он напевает свою песенку про контейнер, выдумывая слова на ходу.

У него такой сильный акцент, что сразу невольно ясно, что он уби. С исчезающего полуострова Уби Сун? (орфография сохранена) на Мунди.

«Контейнер, контейнер раньше был „Уайлд Пайнс“. Контейнер, контейнер теперь забрал Эврар!» Тщедушный мужичок так увлечен работой, что не замечает тебя.

«Привет!»

«Эврар, Эврар, Эврар, он присматривает за всеми. Хм... Что ж, приветствую! — улыбается он. — Чем я могу вам помочь, господин хороший?»

Взгляд его голубых глаз — самый искренний из всех, что ты когда-либо видел. Из-за него ты начинаешь чувствовать себя мудаком без какой-либо конкретной причины.

«Я так смотрю, вы не из профсоюза, господин хороший. Потерялися? Вы ж не из этих антистачников?» По его добродушному лицу пробегает тень.

«Вообще-то, я как раз из них».

«Ну то есть сам-то я не против. Народ есть народ, понимаешь? Всем надо что-то есть...» Он не ждет твоего ответа.

«Просто кое-кто из наших не очень жалует этих антистачников, если вы понимаете, о чем я, господин хороший».

«Нет, конечно, нет!»

Не отрывать тщедушного мужичка от его веселого занятия. [Уйти.]

«Господин Гарри! Вот же как, старик Лео-то был прав на ваш счет! Понял, что вы за профсоюз всем сердцем, сразу, как вас увидел». Он торопливо переводит дыхание. «Как только повернулся и взглянул на вас, так сразу себе сказал: „Вот этот парень за профсоюз всем сердцем. Человек профсоюза до мозга костей“. И прав я был, прав, прав».

«Лео, я просто терплю профсоюз, пока он помогает мне добиться своих целей. Только и всего».

«Ох нет, господин хороший, вы уже столько сделали для профсоюза. Профсоюз у вас в долгу, это уж точно, — кивает он со счастливой улыбкой. — Так чем я могу вам помочь?»

«Наверное, ты просто хорошо разбираешься в людях, Лео. Это твой особый дар».

«Ваша правда, ваша правда, — кивает он. — Я всегда мог распознать людей, которые готовы помочь. Мне нравятся люди, которые готовы помочь, и помогать таким людям нравится, так что вам нужно, господин хороший?»

«Конечно, конечно, Лео... Теперь притормози немного, у меня есть пара вопросов».

«Конечно, какой разговор. Я всегда рад помочь людям, которые сами другим помогают, вот как вы. Люди должны помогать друг другу, так ведь?»

«О, здрасте, господин Гарри!» Кажется, этот тщедушный мужичок рад тебя видеть. «Вы такое хорошее дело делаете — помогаете господину Эврару. Он всегда такой занятой, даже к каше из репы, что моя благоверная кажный день ему стряпает, не прикасается. А она туда и маслице кладет, и колбаску крошит, такие дела... Вкуснотища».