«О, здрасте! Не буду вас донимать длинной приветственной речью, как мы и договорились…

«Э... Ну конечно, господин хороший. Чем Лео может вам помочь?» На его морщинистом лице большими буквами написано: Я правда очень хочу вам помочь.

«Расскажи об Эвраре».

«Э-э-э... Я лучше не буду... Ну то есть я бы мог, но не думаю, что господину Эврару это сильно понравится. Так что вы, господин хороший, уж сами его спросите». Хоть это и кажется невозможным, но улыбка на лице Лео становится еще теплее.

«Расскажи мне об этом Эдгаре, которого ты все вспоминаешь».

«Господин Эдгар — это, значится, брат господина Эврара. Да, выглядит он помладше, но парень умный, очень умный. Он отлучился по профсоюзным делам... Говорят, даже не в Ревашоле сейчас...»

Не перебивать Лео.

«Он по всяким местам мотается. Он и брат его оба мотаются, когда в отпуск уходят. Сейчас очередь господина Эврара приглядывать за профсоюзом, а прошлый год он всю зимушку провел в Южном Сафре». Он хмыкает.

«Уехал с первыми осенними дождями и вернулся, только когда деревья снова зазеленели», — снова хмыкает он.

Южный Сафр? Там организовано довольно крупное производство сыпучих химикатов. А еще с ним налажено неплохое грузовое сообщение.

Сделка, должно быть, была очень выгодной, раз поездка продлилась так долго.

«Позволь прервать тебя, Лео, я хочу спросить еще кое-что».

«Э... Конечно, давайте». Кажется, его удивила твоя бестактность. «Что спросить хотите?»

«Это ты — тот Лео, который написал записку, что нужно сделать больше плакатов?»

«О, да-да, — с готовностью отвечает он. — Я себе много всяких записок оставляю. Голова-то уже старая, много в ней не держится. Я и про борщ чуть не забыл».

«А что там про борщ?»

«О, да, я ношу ребятам особый борщ из „Танцев“ каждый день с тех пор, как началась забастовка». Он весело хмыкает.

«Это мировой суп. От него становится тепло и хорошо». Он широко улыбается и покачивает головой. «Каждый раз после обеда я чувствую, что могу разобраться даже с огромными псами господина Ренодина».

Мощный, однако, борщ, да? Никогда не слышал, чтобы борщ превращал тщедушных мужичков в победителей огромных псов. А вот алкоголь...

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь „ношу этот суп ребятам“? Он для бастующих?»

«Да-да, им я его и ношу. Борщ поддерживает их бодрое настроение и боевой дух. От него внутри становится так тепло. А готовят его в „Танцах в тряпье“».

«Похоже, в этот борщ что-то добавляют, я выясню, в чем дело». (Принять задание.)

«О, конечно-конечно... какой разговор, — кивает тщедушный мужичок. — Так и сделайте, да-да».

Он не понял, что ты имеешь в виду, и сейчас просто кивает.

«Погоди, а кто в „Танцах“ его готовит?»

«О, ихний повар. Он готовит. Они все время болтают с господином Маньяной на странном наречии и хохочут. Он по-нашему-то не говорит, он из Граада».

«Что-то с этим борщом не так... Я выясню, в чем дело». (Принять задание.)

«Это все. Я просто хотел узнать, кто написал записку». (Отказаться от задания.)

«Это я, господин хороший! — снова хмыкает он. — Это я был, такие дела».

«Спасибо, Лео. Еще один вопрос».

«О, конечно, какой разговор, — кивает он. — Что вы хотите знать?»

«Отлично. Тогда еще один вопрос».

«Конечно, о чем разговор. Я всегда очень рад помочь».

«Что ты делаешь с контейнерами?»

«О, перекрашиваю эти самые контейнера, вот такие дела... Чтобы, значит, с крана их было лучше видно». Он машет в сторону возвышающихся за его спиной контейнеров.

«Понятно. Позволь тебя еще кое о чем спросить».

«Конечно, господин хороший. О чем?»

«Что тут происходит?» (Посмотреть на возвышающуюся за его спиной гору контейнеров.)

Контейнеры на площадке выкрашены в зеленые цвета «Уайлд Пайнс», а у Лео за спиной — в красные цвета профсоюза.

Как будто какая-то красная инфекция расползается из центра площадки для контейнеров.

Похоже, цветами профсоюза покрыты цистерны.

«Это довольно масштабная операция, Ким».

«Да. Они скрывают это за своими воротами. На каждом красном контейнере — логотип профсоюза дебардёров».

Довольно масштабная операция.

Да, все распространяется из центра наружу. Похоже, скоро все покроется цветами профсоюза.

«А что внутри этих красных контейнеров?»

«Ох, не знаю, господин хороший. Говорят, какие-то хи-хи микаты. Кажись, на многих есть этикетки».

«Спасибо, Лео. Ты очень помог!» (Подвести итоги.)

«О, нет проблем, господин хороший, никаки-и-их проблем», — радостно заявляет тщедушный мужичок.

«Лео, а кто-нибудь объяснил тебе, зачем перекрашивать контейнеры?»

«Да нет, не то чтобы». Он пожимает плечами и радостно продолжает: «Господин Эврар мне не все важные вещи доверяет. Говорит, тебе скажи, а ты потом на каждом углу раструбишь».

Все такое красивое и красное. Вы с Лео выглядите как братья, когда с детским восторгом оглядываете все это великолепие.

Держи себя в руках. Ни к чему демонстрировать свое восхищение.

Скрыть свой восторг.

Старик насвистывает и тихонько напевает какую-то веселенькую мелодию себе под нос.

«Ого, красный гораздо красивее унылой старой зелени».

«Так и есть, господин хороший, так и есть». Лео радостно оглядывается по сторонам. «Все прям стало так живенько. Такие дела, такие дела».

«Не хотелось бы прерывать такой трогательный момент, но это значит, что они меняют логотип компании на логотип профсоюза. Что, в свою очередь, означает, что в ближайшее время забастовка не закончится».

«Ты здесь работаешь?»

«Да-да, всем нужна работа, а это, стало быть, моя. Я, кстати, Леонард, Леонард Беллек, но все зовут меня Лео». Он поднимает руку в приветственном жесте.

«Я, вроде как, у господина Эврара правая рука, когда господин Эдгар уезжает. А когда господин Эврар уезжает, то я у господина Эдгара правая рука!» — усмехается он.