В свете фар на зажиме журнала проявляется радужный узор. Ты такой определенно уже видел.

В свете фар на зажиме журнала проявляется радужный узор. Ты такой определенно уже видел.

Узор похож на тот, что был на подошве расиста-водителя. Стилизованная карта Ревашоля.

«Вот он: Западный Ревашоль», — с ноткой гордости в голосе говорит лейтенант.

По краям водяного знака — десятки, нет, сотни дырочек микроперфорации.

Посмотреть на мерцающую сетку улиц.

Поверх прямоугольного водяного знака напечатана эмблема РГМ, но основные улицы Ревашоля легко узнаются. Они мерцают в свете фар «Кинемы».

Подождать... осмотреться вокруг.

Ты замечаешь слабый блеск стекла разбитой пивной бутылки. Издалека доносятся звуки: двое мужчин сцепились в пьяной ссоре, где-то закрывается окно.

В центре неровной площади стоят в ярком конусе света двое мужчин: худой и грузный. Город стал для них сценой, но лишь один помнит свои реплики.

«Ах, Мартинез ночью...» — говорит он, втягивая носом воздух.

«Где мы на этой штуке?» (Показать на галогеновую карту).

«Давайте поглядим», — он берет журнал и осматривает его.

«Вот тут», — он водружает палец на карту ближе к верхнему краю, на участок побережья, выдающийся далеко в океан.

«Я наверняка видел места и похуже».

«О, да. Коул-Сити, Ле-Ройом, Выгоревший квартал...»

Все эти места куда хуже.

«Кажется, тут мило».

«Нет, вовсе нет», — безо всякого оптимизма говорит лейтенант.

«Кажется, это сраная дыра».

«Тут есть свои проблемы...»

Прошмыгнув мимо тебя, наглая крыса теряется среди вставших грузовиков. Издалека доносятся звуки: где-то вопит девочка, а мать отчитывает ее голосом, который ничуть не тише этих воплей.

В центре неровной площади, в конусе света, который почти не видно днем, стоят двое мужчин: худой и грузный. Город стал для них сценой, но лишь один из них помнит свои реплики.

«Ах, Мартинез...» — говорит он, втягивая носом воздух.

Осмотреть перфорацию.

Их много. И они сгруппированы в три ряда.

Посчитать дырочки в каждом ряду.

В первом ряду 18 дырочек.

А в следующем?

Это самый длинный ряд. Он проходит вдоль всего края и даже дальше.

Посчитать каждую дырочку.

Ты насчитал 216 отверстий. От этого большого, достойного числа тебя охватывает ощущение гордости, но ты точно не можешь сказать, почему.

А что в последнем ряду?

В последнем ряду три дырочки.

Когда ты смотришь на них, то чувствуешь, как твой указательный палец рефлекторно сгибается три раза.

Должно быть, мышечный спазм.

Мышечная память — эхо откуда-то из глубин миндалевидного тела.

Похоже, это что-то такое, что я делал раньше.

И сделаешь снова — до того, как все это закончится.

Три — и всё?

И всё.

Дырочек так много, что их сложно сосчитать. Точно больше 150, а может быть, даже 200.

Недурно.

Недурно для чего? Ты же до сих пор не знаешь, что это вообще такое.

(Лучше посмотреть на что-нибудь другое.)

Точно. Значение дырочек остается для тебя загадкой.

«Слушай, Ким, для чего тут столько дырочек?» (Показать на точки на водяном знаке.)

«Это перфорация. Ей обозначаются ваши показатели на службе в РГМ. Скажем так, статистика. Стоило догадаться, что вы ведете записи. Многие офицеры так делают. Давайте посмотрим...»

Он имеет в виду, многие альфа-самцы, которые гордятся своими цифрами, так делают.

У нас в руках показатели всей твоей жизни, сынок. Будем надеяться, что они не подкачают.

«Первый ряд — это годы службы. Восемнадцать лет? Что ж, весьма достойно. Чем вы занимались до этого?»

«Ты думаешь, у меня есть хоть малейшее представление?»

«Справедливо. Что ж... идем дальше?»

«Следующий ряд, тот, что заворачивается, — это ваши закрытые дела. Закрытые — это хорошо, это означает, что вы довели их до конца. У вас... давайте посмотрим...»

«Ого! Больше двухсот!»

«Двести шестнадцать, если быть точным».

Лейтенант кивает с заметным уважением: «Это очень много даже для того, кто служил почти два десятка лет. Как правило, закрывать больше десяти дел в год достаточно для того, чтобы попасть в лучшие 10 % из всех сотрудников РГМ».

«Вряд ли я смогу когда-нибудь снова стать тем человеком. Ну а что значит последняя цифра?»

Ты уже знаешь ответ. Указательный палец тебе его выдал.

«Это мои подтвержденные убийства. Три штуки».

«Верно, — говорит лейтенант, наблюдая за твоей реакцией. — Откуда вы знаете?»