В свете фар на зажиме журнала проявляется радужный узор. Ты такой определенно уже видел.

«Я почувствовал, как дергается указательный палец».

«Понимаю. Иногда мозг способен сохранить определенные реакции, даже когда сознательная память... скажем так... не на месте».

«Для сотрудника РГМ, особенно из 41-го участка в Джемроке, это довольно... скромно. В хорошем смысле».

«Мистер Маккой, а что чувствуешь, когда убиваешь человека?» — спрашивает молодая девчушка мужчину, сидящего за столом напротив.

«Если честно, крошка, — отвечает Джон Маккой, закинув ноги на стол, — то я уже ничего не чувствую. Мне шлепнуть какого-нибудь гада — как зубы почистить: по двое на неделе выходит, и я об этом особо не думаю». В его голосе нет ни капли раскаяния.

«Есть полицейские, которые относятся к убийствам, как к какой-то дьявольской игре. Если им и удается раскрыть дело, то, как правило, по случайности». Очевидно, что лейтенант не самого высокого мнения о таких полицейских...

«Но вы, похоже, из хороших. По крайней мере, были. Так что это уже неплохо».

Он искренне рад, что ты — не жестокий хищник. И у него определенно груз с души упал, когда он понял, что ты вполне компетентен.

«Спасибо за помощь». (Подвести итоги.)

Лейтенант кивает.

«Я знаю, что ты на службе тоже убивал людей...»

«Да», — кратко отвечает он.

Но признается он в этом без труда.

«Ким, тебе когда-нибудь приходилось убивать?»

«Как ты справляешься с напряжением?»

«У каждого свой метод справляться. У некоторых он более эффективный, — он бросает на тебя многозначительный взгляд, — или более саморазрушительный, чем у других».

«Лично я пришел к выводу, что мне помогают хобби».

«Может, мне надо найти себе хобби?»

«Да, почему бы вам не заняться исторической реконструкцией? Шапка революционера рубежа веков у вас уже есть...»

Он вовсе не смеется над тобой, он говорит совершенно искренне.

«Да, почему бы вам не заняться исторической реконструкцией? Старинная экипировка карабинера у вас уже есть...»

«Да, почему бы вам не заняться спортом? Спортивный костюм „ФАЛН” у вас уже есть...»

«Да, почему бы вам не заняться садоводством? Желтые перчатки у вас уже есть...»

«Всё лучше, чем изводить себя наркотиками и алкоголем».

«Какие?»

«Да разные — то, другое... Давайте не будем об этом».

«Хобби — это для лохов».

«Как скажете...»

«Очень благородно с вашей стороны. Мы закончили?»

«Может, плеснуть маленько, чтобы ребят помянуть? Ну, погибших?»

Лейтенант вздыхает.

«Если вы хотите вылить спиртное, которое носите с собой при исполнении, то я точно не буду вас останавливать...»

«Нет, пожалуй, выпивку я придержу».

«Как скажете...»

(Торжественно вылить алкоголь на землю.)

У твоих ног образуется темная лужа дешевого вина. Она блестит в свете фар «Кинемы».

Благородный поступок. За их пролитую кровь ты отдал немного своей.

«Я все исправлю — могуществом рок-н-ролла».

«Мне жаль, что я вас убил».

«Я на самом деле не знаю, что говорить в таких случаях».

«И я тоже. Мы закончили?»

«За вас, достославные мертвецы».

«Сумерки настигнут всех нас — но вас они настигли первыми».

У твоих ног образуется темная лужа борща, сдобренного крепким самогоном. Кубики свеклы блестят в свете фар «Кинемы».

У твоих ног образуется темная лужа выдержанной в Серости водки. Она блестит в свете фар «Кинемы».

У твоих ног образуется темная лужа дешевого пива. Она блестит в свете фар «Кинемы».

Похоже, тебе нечего выливать. Ребятам не повезло.

«Я чувствую себя убийцей».

Вот именно. Убийца людей.

«Просто угадал».

Разве ты еще не понял по дрожанию указательного пальца?

«Да... Это ваши подтвержденные убийства. У вас тут ровно три отверстия».

Подтвержденные убийства? Звучит очень жестко. Но я знаю, как смягчить это чувство: нужен стакан чего-нибудь покрепче.

«Значит, я убийца...»

«Если честно, я думал, что цифра будет больше».

«Как думаешь, сейчас уместно будет выпить, чтобы помянуть павших?»

«Определенно нет».

«Это... не очень много».

«Хочешь сказать, я был суперкопом?»

«Можете называть это, как хотите. Вы были ценным сотрудником своего участка. Ну а теперь давайте взглянем на последний ряд...»