Разговор · Дурак-от-роду-так

«Эй, Аби! — орет он неразборчиво бормочущему алконавту, сидящему рядом. — ЭЙ, АБИ!»

Он растерянно смотрит по сторонам. «Не... не звони... ты... Абигейл».

«Надо, чтобы ты расписался вот здесь». Он размахивает документам и ручкой перед носом у чувака. «Это важно».

«Не звоните ей...» Он хватает бумаги трясущимися руками, кладет их на колено и начинает медленно выводить буквы. Из-за дрожащих рук разобрать его почерк практически невозможно.

«Нзвонте Абихгеийл?» Его друг забирает документы и любуется. «Отличная работа, Аби. Что надо». Он отдает бумаги тебе.

«Да, у меня есть ручка с зеленой обезьяной». (Одолжить свою ручку.)

«К сожалению, нет».

«Получил в подарок, когда купил целый блок сигарет». Он достает белую ручку с коричневым логотипом. «Куришь сигаретки — ручка бесплатно. Баснословная выгода».

Под крошечной короной на логотипе надпись Королевские Экстра.

«Спасибо, Рози». Он хватает ручку и бумаги и очень осторожно выводит рядом с подписью Лильенн: «Дурак-от-роду-так».

«Спасибо, Рози». Он хватает ручку и бумаги, которые ты держишь в руках, и очень осторожно выводит на строчке для подписи: «Дурак-от-роду-так».

«Можешь еще раз рассказать о Кокаиновом черепе?»

«Ага... История, которая могла произойти только в Мартинезе и больше нигде». Он набирает в рот выпивки и полощет горло, готовясь к рассказу.

«Я никогда не слышал ее за пределами этого района... Честно говоря, сначала я решил, что это просто шутка. Но я обитаю на берегу уже восемь-девять месяцев и за это время видел как минимум три экспедиции, которые что-то искали».

Где-то за тростниками, возле заброшенной строительной площадки лопата вонзается в песок. Группа молодых людей подозрительно оглядывается по сторонам. Во внезапно наступившей тишине звук их раскопок разносится по всей округе.

«Ладно, что за экспедиции?»

«Да на любой вкус и цвет. Я видел археологов, бандитов, даже компанию рекламщиков. Говорю тебе, Текила, эта штука притягивает определенный тип людей».

Погоди, я чувствую какое-то покалывание... Всплеск туманного ощущения...

«Погоди, что ты имеешь в виду под „определенным типом людей“?»

«Ну знаешь, одержимые. Люди с особыми пристрастиями...»

«Так, и что такого?»

«Некоторые из них возвращались через неделю-другую изможденные и подавленные. А некоторые и вовсе не возвращались...»

«Когда я впервые увидел одну из этих экспедиций, я подумал, что они издеваются. Не могло такое происходить всерьез. Это было слишком концептуально даже для меня...»

Не может быть... или может?

Что не может быть?

Ну знаешь...

«Я даже не уверен, стоит ли рассказывать тебе эту историю, честно говоря. Ты в довольно нестабильном состоянии, и для тебя такое может быть слишком».

«Ты прав, возможно, это плохая идея».

«Ладно, хорошо, я расскажу. Но предупреждаю, все это довольно запредельно». Он загадочно прищуривается. «Наша история начинается в легендарной дизайнерской студии, прямо здесь, в Мартинезе...»

«Жил-был один дизайнер. Его имя уже забыто, но при жизни он был легендой. Сделал себе имя в Орании, проделав революционную работу над шрифтом без засечек. Просто, бля, гений, короче...»

Он делает глоток, вытирает губы и продолжает: «Если, конечно, он вообще существовал. Кто знает? В конце концов, это просто городская легенда...»

Он вполне себе существовал. Ты чувствуешь это подкоркой. Он был так же реален, как и ты...

О чем ты, мать твою?

Я про...

«В общем, какое-то время спустя он открыл собственную студию здесь, в Мартинезе, и вот тогда-то и начал работать над реально небанальными вещами. Я говорю о безукоризненном, передовом языке дизайна, который перевернул бы старый порядок с ног на голову».

Ломающий парадигму революционер?!

«Но потом что-то изменилось. Видишь ли, все знают, что пудра для носа и передовой графический дизайн всегда идут рука об руку...»

«Погоди. Пудра для носа?

«Ну знаешь, Текила...» Он дважды ударяет пальцем по крылу носа. «Пудра для носа. Белая дорожка. Веселящий порошок!»

«На улицах его еще называют „снежок“...»

Или «ирмаланское золото» — по названию плато, на котором выращивается большая часть мирового запаса. Как правило, с применением рабского труда...

«„Кекс“, „свежий“...»

«Из-за популярности среди аристократии в прошлом веке его еще называли „граф К“...»

ОН ИМЕЕТ В ВИДУ КОКАИН.

«А-а-а, ты имеешь в виду кокаин».

«Ясен перец, Текила! Уж ты-то знаешь, о чем я». Он по-товарищески пихает тебя в плечо, и из его бутылки выплескивается пара миллилитров пойла.

«Это логично. Мне тоже необходимы различные вещества, чтобы добиваться высоких результатов».

«Я не удивлен. Многие считают, что вершин без снега не бывает».

«Так что с ним случилось?»

«Ты должен понять... То, что он делал, было настолько концептуально, что обычные объемы уже не удовлетворяли запроса. Ближе к концу ему подвозили кокаин грузовиками».

«Так вот, как ты понимаешь, употребление такого количества кокаина не может оказать положительного влияния на здоровье обычного человека, верно?»

Верно.

НЕВЕРНО! Этим надо заниматься постоянно.

Эм... Постоянно?

Целыми днями, детка...

«Эй, Текила, не отвлекайся! Говорят, в один прекрасный день он по самые яйца погрузился в работу над своим pièce de résistance — рекламой настолько минималистичной, что в ней не было ни текста, ни изображений. Просто... чистая белизна...»

«Видимо, эта идея оказалась слишком концептуальной даже для такого гения. Он упал замертво прямо на свой рабочий стол. Его последние слова были: „Белое как метель... из кокаина!“»

«Какая охуенно дебильная идея».

«Но история на этом не заканчивается. Говорят, что во время аутопсии патологоанатом обнаружил почти четверть кило кокса в его носовой полости».

Это... практически безусловно анатомически невозможно.