Разговор · Дезертир

Минутку. Мотив? Зачем?

Быстрее, нужен мотив. Куй железо, пока горячо. Вытяни из него мотив.

Минутку. Мотив? Зачем?

Он может сказать, что оговорил себя. Что его запутали, пытали. Без мотива в суде дело развалится. Не облажайся...

Да, да. Цыц!

Нет, не цыц! Он может сказать, что оговорил себя. Что его запутали. Пытали. Без мотива в суде дело развалится. Не облажайся...

«Ты понимаешь, что признаешься в убийстве? В присутствии офицера полиции».

«Да», — просто отвечает он.

«Я тебя таки прижал. Я. Я, блядь, — этот жалкий коп».

«Имбецил малолетний...» — презрительно щурится он.

«Ага — попался. Самому занудному копу на земле».

«Ага — откровение».

«Я тебя, блядь, прижал-таки. Суперкоп из Джемрока».

«Вот так вот! Я тебя прижал».

«Имбецил малолетний», — презрительно щурится он.

«Как ты...»

Просто кивнуть.

«Как бы там ни было, я хотел спросить о другом...»

«Я так и думал». Он вздыхает и хватается за низ живота. Внезапная вспышка боли... Его это злит.

«Значит, ты его застрелил?»

«О, бесчеловечность...» Он закрывает свои черные глаза. «Одним вооруженным наемником в Ревашоле стало меньше». Ты практически видишь, как он выжимает из себя слезу. Его стиснутые кулаки начинают трястись от злости.

«Он был убийцей. Но все же он находился под защитой закона».

«Он тоже был солдатом. И человеком».

Подчисти все хвосты. Другого шанса не будет.

Его это задело, но недостаточно... еще немного...

«У меня против тебя есть улики и без орудия убийства».

«Убийство...» Старик замолкает, бросает взгляд на тростник и по его телу снова проходит дрожь...

«Не смей говорить со мной о Киме!»

«Я знаю, каково это. Я тоже терял людей из-за собственной слабости».

«Мы многих спасли — Алена, эм, и этого музыканта... Мы разобрались».

«Да хрена лысого вы разобрались. Я все видел. Эти звери их просто разорвали, и это ваша вина. Из-за вас убили ту девчушку ни за грош».

«Да хрена лысого вы разобрались. Я все видел. Эти звери их просто разорвали, и это ваша вина. Из-за вас убили того жиробаса и старика тоже».

«Не соскакивай с темы. У нас на руках орудие убийства». (Указать на винтовку.)

«Знаете что... Вы правы. Уверен, что выстрел был произведен из этой винтовки. Объявим официально?» Лейтенант демонстративно оглядывает оружие.

(Драматичным тоном.) «Думаешь, мы обнаружили орудие убийства?»

«Боеприпасы калибра 4,46 мм, снайперская модификация, — перечисляет он. — Да. Это оно».

«Объявляю: мы обнаружили орудие убийства».

«Хорошо...» Лейтенант достает блокнот и чертит прямую линию.

«Приятное чувство, правда? Связывать все воедино. Находишь орудие убийства — находишь убийцу».

«Выглядите как имбецилы. Почему не попросите, чтобы вам выдали настоящее оружие? — фыркает он. — Прете против автоматов с игрушечными пистолетиками... Конечно, будут трупы!»

«Это настоящее оружие». Он указывает на пистолет лейтенанта. «Не то что ваши мушкетерские пистолетики».

«Что, нечего сказать про этот ствол? Язык проглотил? Из него-то и шмаляли!»

«Да, это настоящее оружие. Не чета вашим мушкетерским пукалкам. Я видел, как вы скачете по улицам, размахивая этими штуками, на побегушках у либералов...»

«Это настоящее оружие, а не те мушкетерские пистолетики, которые вам, фаскам, выдают в РГМ».

Ты знаешь, что страны Моралинтерна законодательно запретили использование такого оружия в мирное время. Это большая редкость.

«Похоже, его можно использовать для стрельбы на дальние расстояния».

«Это редкое оружие. И доказательство против тебя. Такого больше ни у кого нет».

«Я провел баллистическую экспертизу». (Указать на вышку.) «Выстрел был произведен с этого острова».

«Я видел, как ты тут снуешь, ищешь улики. Когда дело доходит до дохлых фасков, вы становитесь такими дотошными». По его телу проходит дрожь. «Понравился вид?»

«У вас был прекрасный обзор. В стенах есть специальные амбразуры. К тому же, в вашем распоряжении была дальнобойная винтовка». Тон лейтенанта смягчается.

«Вы живете здесь уже долго, господин Дрос, слишком долго. Вам определенно требуется медицинская помощь...»

«Я готов к смерти, — перебивает его старик и заходится в кашле. — Я отыграл свою роль».

Это практически чистосердечное признание: его роль подразумевала убийство фаска, то есть фашиста.

Непонятно только одно: почему на винтовке нет оптического прицела.

«Во всем Мартинезе не найдется места с лучшей линией прицела в то самое окно».

«Потому что это снайперская позиция, тупица. По радио Gauche говорят правду, у вас действительно черви в мозгах...» Еще одна резкая судорога, а за ней другая — возле правого глаза...

Приступ гнева. Внезапный и неконтролируемый.

Загляни под каждый камень! Заставь его признаться в самом главном!

Почти получилось! Он практический потерял контроль. Продолжай закидывать его аргументами, любыми...

«Ты сказал фасков? Ты признаешь, что убил его?»