Разговор · Ким Кицураги

«Ага, кучу народа замочил. И не попался, гад». Он кивает и с величественным видом скрещивает руки на груди. «А теперь слушай сюда, пижон. Смотри только, не обделайся, потому что дальше начинается сверххуйня».

«Погоди, под пушкой убийцы Куно имеет в виду орудие убийства. Оно у нас».

«Ага, типа того. Орудие убийства, все по-взрослому».

«За эти годы он мог совершить и другие убийства. В одном он даже признался. В очень серьезном».

«Ага, серьезное дерьмо. Мы их всех прищучим. Подчистим концы». Он кивает и с величественным видом скрещивает руки на груди. «А теперь слушай сюда, пижон. Смотри только, не обделайся, потому что дальше начинается сверххуйня».

«Послушай, главное, что мы спасли всех, кого смогли».

«Ага, и раскрыл это говнодело. Ебаный... дед из леса это сделал. Древнее дерьмо. Куно про это не в курсе. Слушай, РЕАЛЬНОЕ ДЕРЬМО в том, что...»

«Я сделал все, что мог. Компания прибегла к услугам непроверенных...»

«Харе, — прерывает он тебя. — Ты, мусорок, уже достаточно объяснился. Щас Куно разберется с этим дерьмом».

Абсолютно ничто не устоит перед его натиском.

«Верно, тут была настоящая бойня. Они получили по заслугам».

«Кто? Кто получил по заслугам? Гражданские? Лейтенант Кицураги? Почему ты вообще остался, после того как его подстрелили? Какой хуйни ты еще наворотил?»

Хватит терпеть эти издевательства. ТЫ. РАСКРЫЛ. ДЕЛО.

«Я раскрыл дело. Дезертир, который прятался на этом острове целых пятьдесят лет после революции до того, как я его нашел».

«Дезертир? С революционных времен?» В его голосе сквозит недоверие.

«История — дичь. Но у меня есть чистосердечное признание и орудие убийства. Он сейчас на острове — ждет ареста».

«Ты просто оставил его там безо всякой охраны?»

Этому есть очень логичное объяснение!

Ни слова ему о фазмиде. Он вам не поверит. Считайте, что НЕ БЫЛО ЭТОГО.

Сглотнуть.

«Говорите, лейтенант, — она пытается тебя подбодрить. — Все в порядке. Я верю, что там был дезертир».

«Ну не знаю. Что я точно знаю, так это что на острове не было никакого гигантского палочника. Безумно предполагать такое».

«Это что, шутка такая? Мы ведь бросим тебя, Гарри. Мы оставим тебя здесь, и ты превратишься в очередного бомжа на побережье. Ты на суде. Хватит выебываться».

«Ха-ха-ха». (Нервно рассмеяться.) «Не знаю, почему я продолжаю рассказывать о трехметровом насекомом. Не было никакого насекомого!»

«Это просто какая-то истерия, Гарри. Что ты делал на этом острове? Что с тобой случилось?»

Теперь он по-настоящему обеспокоен.

«Лейтенант, пожалуйста, сосредоточьтесь на дезертире. Вы сказали, что раскрыли дело?»

Она права. Дела пока идут не очень. Тебе нужно предъявить что-то адекватное и разумное.

Какое-нибудь доказательство, что ты не слетел с катушек окончательно. Что-нибудь крепкое. Ты много чего сделал. Много хорошего. Расскажи об этом.

Нет. Там было гигантское насекомое, и им необходимо это осознать. Ты найдешь доказательства. Не сдавайся.

Дела идут не очень. Тебе нужно предъявить что-то разумное и серьезное. Твой выход. Ты много чего сделал. Много хорошего.

«Это не шутка. Я нашел островалийского фазмида. Я обнаружил новый вид».

«Это просто безумие, Гарри. Что ты делал на этом острове? Что с тобой случилось?»

«Да все в порядке. Гигантское трехметровое насекомое вылезло из тростников и ввело его в ступор».

«Это не шутки. Мы ведь бросим тебя, Гарри. Мы оставим тебя здесь, и ты превратишься в очередного бомжа на побережье. Считай, что ты на суде. Хватит выебываться».

«Я говорил с ним. Оно рассказало мне о Серости и о кислородной катастрофе. И о том, как его антенна превратилась в ногу».

«Самое крупное в мире наземное беспозвоночное? В этом нет ничего смешного. Кроме того, я думаю, что это связано с расследованием».

«Да, с революционных времен. Возможно, он убивал и до этого».

«И сколько ему? Восемьдесят? Девяносто? О чем речь вообще? О восьмидесятилетнем снайпере?»

«Если бы Ким был здесь, он бы подтвердил, что этого невозможно было избежать».

«Не переводи разговор на лейтенанта Кицураги. Он — отличный коп, и из-за тебя его чуть не убили. Я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь, учитывая, что он ранен».

«Меня тоже ранили в этой перестрелке» (Показать на свою ногу.) «Я сделал все, что было в моих силах».

«Ты приперся пьяный, и из-за этого погибли люди, а тебя самого подстрелили». Он вздыхает и продолжает уже спокойнее: «Почему ты вообще остался, после того как Кицураги подстрелили?»

«Компания обратилась к непроверенным наемникам. Это их вина. Я сделал все, что мог».

«Ты приперся пьяный, и из-за этого погибли люди». Он качает головой. «Почему ты вообще остался, после того как Кицураги подстрелили? Какой хуйни ты еще наворотил?»

«Это вызывает беспокойство. Особенно в свете его политических взглядов. Детектив Дюбуа, как вы, вероятно, знаете, — фашист. Крайне правый женоненавистник и, конечно, глубоко интересуется расовым вопросом. Что для офицера полиции, — он качает головой, — не очень хорошо».

«Это просто странно. Особенно в свете его политических взглядов. Детектив Дюбуа, как вы, вероятно, знаете, — убежденный моралист. С твердыми центристскими взглядам, не склонный к политическим крайностям. Что весьма похвально, но... расходится с его поведением».

«Это вызывает беспокойство. Особенно принимая во внимание его политические взгляды. Детектив Дюбуа, как вы, вероятно, знаете, является сторонником социально-экономической теории Мазова. Он хочет ликвидировать правящий класс. Что опять-таки немного странно... для офицера полиции».