Разговор · Ким Кицураги

«Он сделал все, что мог, — вмешивается лейтенант. — Мы сделали все, что могли. Компания прибегла к услугам непроверенных наемников. Лейтенант Дюбуа встал между ними и местными жителями».

А вот и кавалерия.

«Он сделал это, рискуя собственной жизнью. В него стреляли и он остался жив только благодаря броне. Мы остановили не переговоры, а казнь. Жертв было гораздо меньше, чем могло бы».

«А еще я раскрыл дело. Оно раскрыто. Целиком и полностью».

«Детектив, будет лучше, если это сделаю я...» — тихо произносит лейтенант.

Будет несказанно лучше, если это сделает он. В миллион раз лучше.

«Спасибо за информацию, лейтенант Кицураги. Я не имел в виду, что вы не справились с ситуацией...» Он смахивает упавшую на глаза прядь волос и откашливается.

Он подумывал извиниться, но решил не делать этого.

«Вы провели с ним целую неделю, расследуя это дело. Что скажете?»

«О расследовании?»

«О лейтенанте-ефрейторе Дюбуа».

«Ну...» Лейтенант поднимает воротник. «Пьянство, утеря пистолета и удостоверения — все это имеет место быть. Хотя на этой неделе на службе он не пил».

«Видишь?»

«Это одна неделя».

«Стоит отметить еще эту мысль об апокалипсисе. Сперва я думал, что это шутка, но нет. Он на самом деле думает, что миру вот-вот придет конец. Придет резня или сумерки. А может даже, мы все обратимся в пар».

«Это вызывает беспокойство. Особенно принимая во внимание его политические взгляды. Детектив Дюбуа, как вы, вероятно, знаете, является сторонником социально-экономической теории Мазова. Он хочет ликвидировать правящий класс. Что опять-таки немного странно... для офицера полиции».

Тебе стоит что-нибудь выкрикнуть.

Плохая идея.

Да. Пусть взрослые разбираются.

«Но что еще более странно — он, кроме того, еще и убежденный фашист. Ультранационалист, женоненавистник и не-то-чтобы-слегка расист. Что, наверное, сочетается с его взглядами на труд? Не знаю. Но он, не стесняясь, выражает обе свои точки зрения».

«Кроме того, мотокарета утоплена. При этом я не присутствовал...» Лейтенант резко втягивает воздух. «Но, несмотря на все это, он — великолепный детектив. Откровенно говоря, один из лучших, что я видел».

«Он может уговорить любого рассказать о чем угодно. И он никогда не останавливается. Он ни на минуту не прекращал работу над делом в течение всего времени, что я провел с ним. Он неутомим. И безумно мотивирован».

«Ну, за исключением одного раза, когда он отвлекся, чтобы спеть под караоке. И, кстати, здесь я не могу согласиться с вами, офицер Викмар, это было довольно достойно. Он пел от всего сердца».

«Ладно, что-то в этом было...»

«Если не считать этого единственного случая, он без устали работал над делом. И он раскрыл его. У нас есть чистосердечное признание, орудие убийства и злоумышленник, который сейчас заперт на острове в ожидании транспортировки».

«Он задержал члена революционного отряда, который скрывался в течение пятидесяти лет, с самой революции. И который, вероятно, совершил за это время не одно убийство... — Он замолкает. — Ах да, и еще он открыл новый биологический вид».

«Новый вид?..»

«Огромного палочника. Он жил на острове, маскировался под тростник. Он будто... вырос из тростника. Думаю, что это может быть островалийский фазмид».

Он достает фотографию и демонстрирует ее стоящим напротив офицерам. Валит густой снег, и снежинки прилипают к глянцевому изображению фазмида.

Сквозь завывание ветра ты слышишь удивленные вздохи.

«Как видите, он около трех метров ростом. Честно говоря, возможно, это самое крупное наземное беспозвоночное, известное на сегодняшний день».

Промолчать.

«Что это за нахер...» Он вытягивает шею, не отрывая взгляда от фотографии. «Это как-то... связано с расследованием?»

«Детектив?» Он поворачивается к тебе.

«Бум. Бум. Бум».

«Да, но кроме того...»

«Кхм... да. По моему мнению, феромоны, которые выделяет это существо, вызвали психическую деградацию убийцы».

«Старик понятия не имел о существовании фазмида. После его появления он впал в ступор, практически в кататоническое состояние. Видимо, какое-то атипичное психическое расстройство».

«То есть связь есть?..»

«...»

«Должен сказать, что это, — он указывает на фото, — просто невероятно. Это... У меня даже слов не хватает».

«Да. Теперь уволить алкаша будет довольно сложно...» Лейтенант убирает фотографию, а Жан провожает ее уставшим взглядом.

Этот очень, очень грустный человек только что увидел нечто, заставившее его забыть о грусти.

Пришло время доказать свою правоту. Сейчас или никогда.

«А еще я нашел труп на пирсе. Раскрыл дело о пропавшем человеке».

«Да-да. Пьяный провалился в дыру на пирсе».

«Откуда вы узнали, что я его нашел?»

«Тело привезли в 41-й участок. В наш морг. Я поручила Тиллбруку и Моллинсу позаботиться об организации похорон и сообщить семье».

«Ты не единственный коп на земле, Гарри. Мы тоже работаем».

«И все же, — тихонько произносит она. — Отличная работа по поиску пропавшего, детектив».

Это все равно очко в твою пользу. Неоспоримое.

«Убийца — Лилианович Дрос. Мы знаем, что у него серьезный мотив».

«Лилианович?» Внештатный консультант поднимает бровь. «Матроним времен революции...»

«У меня нет на это времени. Перейдем к мотиву, прошу».

«О, конечно. Извините. Я просто подумал, что это стоит упоминания».

Он не был до конца уверен на счет дезертира, пока не услышал об этом. Эта маленькая деталь, должно быть, его убедила.

«Куно. Не раскисай».

«Ага, да». Он закусывает губу. «Куно в поряде».

Он понимает, что тебе нужна победа.

«На самом деле, я не уверен, что знаю мотив. Я знаю другое...»