Разговор · Ким Кицураги

«Нет, детектив, мотив нам известен...» Он жестом призывает тебя продолжать.

Послушай его совета.

«Слушай, мусор, че, блядь, с тобой не так?! Че ты мямлишь? Расскажи все как есть! Наша же взяла!»

«Ну конечно. Никакого мотива и в помине нет...» — вздыхает он.

«Он убил наемника из ревности».

«Из ревности... Я думал, этот Лилианович — старик. Он ведь скрывался целых пятьдесят лет, сколько ему... Семьдесят с чем-то?»

«Какая-то странная психосексуальная фиксация. Возможно, усиленная воздействием химических выделений фазмида. Сам он оправдывался политическими причинами. Сказал, что убил вражеского солдата».

«Кроме того, есть баллистическая экспертиза. Пуля, извлеченная из головы наемника, была выпущена из оружия господина Дроса. А его чистосердечное признание могут засвидетельствовать два офицера полиции».

«Чистая работа».

О, это нечто гораздо большее.

Гораздо, гораздо большее.

«Это нечто гораздо большее. Все складывается идеально. Как фазмид».

«Все складывается идеально...» Он закатывает глаза. «Не увлекайся, Гарри. Запах алкоголя все еще витает в воздухе».

Черт возьми, он вообще когда-нибудь выветрится?! Он как будто пропитал тебя насквозь...

Это пройдет со временем.

Черт, действительно пахнет. Даже ты чувствуешь.

Просто немножко отпраздновали.

Выше голову. Сосредоточься на положительных моментах.

«Это нечто гораздо большее. Это поможет мне вернуть Дору».

«Отношения не так работают, Гарри. Ты нашел дезертира. Впервые с тридцатых годов. Молодец. Но это ничего не меняет».

«И это не скрывает запаха алкоголя». Он застегивает куртку.

«Это мой шедевр. Его будут разбирать в академии для копов».

«Шедевр...» Он закатывает глаза. «Не увлекайся, Гарри. Запах алкоголя все еще витает в воздухе».

«Я все же не полностью удовлетворен. Можно было сработать чуть аккуратнее».

«Не увлекайся. Ты не перфекционист. Ты коп и ты проделал хорошую работу. И лейтенант Кицураги тебе в этом очень сильно помог».

«И все это не скрывает запаха алкоголя в воздухе». Он застегивает куртку.

«Это нечто гораздо большее. Это поможет мне ее вернуть».

Кого вернуть? Ты даже имени ее не знаешь.

«Я сделал все, что мог. Каждый шаг давался с трудом».

«Я никогда не сомневался, что ты можешь собраться и заняться работой. На короткое время. Но потом — все». Он застегивает куртку. «Запах алкоголя по-прежнему витает в воздухе».

Это нечто гораздо большее.

«Кроме того, мы обнаружили его снайперское логово, из которого открывается прекрасный вид на комнату, в которой погиб наемник. Оно прямо на острове. А чистосердечное признание господина Дроса могут засвидетельствовать два офицера полиции».

Он кивает. «Какая-то странная психосексуальная фиксация. Результат долговременной изоляции на острове в заливе... Кроме того, он травмирован. Сам он оправдывался политическими причинами. Считал, что убил вражеского солдата».

«Из ревности? Сколько ему было? Восемьдесят? Девяносто? Ты же говорил, он прятался с самой революции».

«Ага, хлыщ. Понял ты, нет? Наемник чпокал телку, которую этот тип сам хотел отчпокать. Вот он его и шлепнул. Телку звали Клаасье».

«Клаасье... Ты имеешь в виду подозреваемую, которая сбежала? Из отчета Кицураги?»

«Ах ты ебаный очкарик. Настучал...» Он берет себя в руки. «Да, эта телка. Проснись уже, мусор, она не виноватая. Убийца — дед с острова. Наемник ее трахал, а этот не смог снести. Вот Куно бы смог».

«Он опытный снайпер. Оружие, которое он использовал, вполне способно на такой выстрел».

«Ладно». Он потирает виски. «И он готов дать чистосердечное признание? В присутствии обвинителя?»

«В его нынешнем состоянии? Не знаю. Но мы получили признание. Нам он сознался».

«Детективу и гражданскому. Жан, прибавь к этому оружие. Оно у него...»

«Ладно. Посмотрим, что будет, когда береговая охрана доберется до острова».

Сработало. Ты достал ублюдка, сынок. Этого они не могут отрицать.

Вот оно. Молчаливое согласие.

Отлично. На это им нечего возразить.

«Думаю, да. После того как придет в себя. Он уже признался. Признается еще раз».

«После того как придет в себя. Просто потрясающе...»

«Жан. У него все готово. Нам больше не нужно сотрудничество подозреваемого. При даче показаний присутствовало гражданское лицо. Все получится».

«У него были и политические причины».

«Ага. Политическая срань. Мой мусор еще, это... связал оружие с ним...» Он смотрит на тебя.

Да, оружие, чувак. Это орудие убийства.

«Клаасье — это подозреваемая, которую арестовал лейтенант Кицураги? Не пытайся меня наебать — я читал его отчеты».

«Ах ты стукач четырехглазый...» Он берет себя в руки. «Да, Клаасье, эта телка. Но она не виноватая. Убийца — этот старый хрен с острова. Наемник ее трахал, а этот не смог снести. Вот Куно бы смог».

«Ясно. Гениальная теория. Настоящий шедевр. Тебе придет повестка, и ты сможешь поведать ее каким-нибудь другим офицерам в участке. Мы отправим на остров береговую охрану. Может, они и твое гигантское насекомое найдут».

«Жан, может быть...» Она запинается и вздыхает.

«Джуд, он пьян. На улице холодно. Давай просто вызовем его в участок, когда он протрезвеет. Недельки через две».

Ты чувствуешь во рту металлический привкус крови.

Вот такой приговор.

«Он убил наемника, надеясь, что между компанией и профсоюзом начнется война».

«И у него получилось? Война началась?»