Разговор · Ким Кицураги

«В полицейском управлении такую гипотезу не примут».

«Злоумышленник был будто под воздействием какого-то вещества. Как наркоман. Это просто догадка, но...»

«Есть некоторые виды пчел, которые под воздействием кайромонов относят к себе в ульи личинки ос. Муравьи делают то же самое с тлей, принимая ее... — он замолкает. — Думаете, он таким образом маскировался?»

«В своем гнезде фазмид хранил собранные вещи: шлем и прицел».

«Мне кажется, их способ размножения — партеногенез».

«То есть они клонируют себя? Почему вы так думаете?»

«Это просто догадка».

«Что ж, тогда не имеет значения, самка это была или самец. Шалаш в этом случае — просто поведенческий рудимент, который остался от предыдущих поколений, до партеногенетической мутации».

Да, это логично.

«Очень интересно». Он оглядывается, быстро оценивая побережье. «Такие существа чрезвычайно уязвимы перед заболеваниями. Одна-единственная бактерия может полностью уничтожить целый вид. Вероятно, придется принять меры по сохранению...»

Он уже планирует, как организовать заповедник. И у него есть хороший знакомый, который может помочь.

«Интересно... Значит это насекомое особенно уязвимо перед заболеваниями. Одна-единственная бактерия может полностью уничтожить целый вид. Вероятно, придется принять меры по сохранению...» Он оглядывается, быстро оценивая побережье.

«Фазмид мне сказал».

«Хм... — он не обращает внимания на твое замечание. — Что ж, тогда не имеет значения, самка это была или самец. Шалаш в этом случае — просто поведенческий рудимент, который остался от прошлых поколений, до партеногенетической мутации».

«Интересно... — он не обращает внимания на твое замечание. — Значит это насекомое особенно уязвимо перед заболеваниями. Одна-единственная бактерия может полностью уничтожить целый вид. Вероятно, придется принять меры по сохранению...» Он оглядывается, быстро оценивая побережье.

«Это наблюдение».

«Его нервная система, возможно, располагается в его длинных конечностях».

«Как у головоногих? Думаю, у фазмидов нервы располагаются только в голове и брюшной полости, хотя... Есть связь между размерами и интеллектом беспозвоночных. Было ли оно...»

«Нет, я бы так не сказал...» Он смотрит на тебя.

«Мне показалось, что у него был какой-то... характер».

«При таких размерах у этого существа должно быть достаточно места для нейронов. Это простая геометрия».

«Оно действовало осмысленно. Что-то в нем было».

«Разумным? Оно вело себя как насекомое».

«Конечно. Я поторопился. У палочников довольно примитивная нервная система. Но все же при таких размерах у этого существа должно быть достаточно места для нейронов...»

(Подвести итоги.) «Его жвала выглядели как волосы. И внутри оно было абсолютно белым».

«Да. Но были и другие цвета — бежевый, коричневый и немного зеленого снаружи — окраска под тростник. Когда фазмид раскрылся, некоторые отростки на его конечностях все еще напоминали соцветия тростника».

«Поразительно... — повторяет он, поворачиваясь к Викмару. — Общественный резонанс будет исключительным. „Полицейский открыл новый биологический вид“. А может даже „Обнаружил островалийского фазмида“. Нет... Это слишком».

«Это может решить некоторые наши... проблемы».

«Вот именно. Это просто замечательно. Никаких „мстительных убийц“. Только наука, новости, интересы народа». Он улыбается. «Знаете, это очень хорошо, что у вас есть это фото».

«Без него...» Он качает головой.

Дела идут неплохо. Возможно, это ненадолго, но все же.

Заканчивай, пока у тебя есть преимущество. Или... нет?

«Поразительно... — повторяет он, поворачиваясь к Викмару. — Конечно, то, что у вас нет фотографии — это проблема. Могла бы выйти потрясающая статья. Безо всяких „мстительных убийц“. Отличный общественный резонанс».

«Я пытался, но на фото вышла какая-то муть».

Эх...

«Мы все еще можем получить заголовок „Полицейский открыл новый вид“. У меня есть хороший знакомый в „Ля Мажест“. Но только после того как экспедиция из École Supérieure обнаружит это существо. Нельзя, чтобы информация исходила от случайных людей».

«Да, нужны белые халаты и чистые пробирки. Нужны профессионалы...» Он смотрит на тростник.

В туманной дали на том берегу нет никакого движения. Ни следа...

«Предыдущий руководитель профсоюза дебардёров был убит нашим подозреваемым».

«Этот разговор лучше отложить до тех пор, пока мы не окажемся в более безопасном месте, а не в Мартинезе, где повсюду уши Эврара и Эдгара Клэров», — произносит лейтенант, лишь слегка понизив голос.

И глаза. Ваше возвращение с острова наверняка не осталось незамеченным.

«Понятно. Конечно».

Но дело Эврара такое важное...

«Я бы предпочел не вмешиваться в дела, которые имеют отношение к профсоюзу». Консультант тоже понижает голос. «Из соображений политического нейтралитета».

Неплохо. Дал задний ход, не успели мы и глазом моргнуть.

«Что?» Он начинает говорить тише. «По приказу...»

«Жиртреста».

«Из соображений политического нейтралитета я бы не хотел принимать участие в делах, имеющих отношение к профсоюзу».

Неплохо. Дал задний ход, не успели мы и глазом моргнуть.

«Какого хуя, ссыкло? Говно уже пошло по трубам. Уж поверь Куно. Тот дед немало всякого рассказал. Конспирология сплошная».

«Если в этом есть хоть доля правды, потребуется провести тайное расследование. Попахивает плохими новостями. Классическое расследование засранца, которое приведет к смертям. Или к увольнениям».

Отложить разговор, пока вы не окажетесь в более безопасном месте — это, скорее всего, хорошая мысль. Люди наверняка видели, как вы возвращаетесь с острова. Слухи разносятся быстро...

Просто кивнуть.

«Эдгара Клэра».

«Ну, что скажешь? Хочешь, чтобы эта горячая штучка вернулась?» (Указать на себя.)

«Может, это и не так важно, но я нашел пропавшую куртку!»

«Да, мы видим эту куртку. На хуй мир. На хуй службу. На хуй Жана Викмара. Я это так вижу. На хуй меня. Это мы уже проходили».

Черт возьми. Да не эта куртка, а куртка, которую потерял От-роду-так. Ладно, забудь... Оно того не стоит.

«Да, мы видим эту куртку. „Здравствуйте, я работаю под прикрытием в банде суровых фетишистов. Мне плевать на все и на всех“. Это мы уже проходили».

«Ты прав, это не так уж и важно». Он оглядывается по сторонам. «Кому-то есть до этого дело? Что он нашел куртку? Что, никому?»