Разговор · Жан Викмар

«Я этого не хочу. Но ты обнаружил новый вид. И раскрыл убийство...» Он пожимает плечами.

«Так что у меня нет выбора. Джуд?»

«Что угодно, лишь бы закончилось это судилище», — коротко кивает она.

Она думает о том, что ты в последнее время не пил. Так что, может быть, на этот раз...

«Я соглашусь. Потенциальный общественный резонанс от этих событий слишком ценен, чтобы просто обо всем забыть».

«Ладно, — вздыхает он. — В сквере стоят наши машины. И нам нужно задержать преступника. Идем».

Сейчас! Сейчас самое время наконец-то узнать, кто ты такой!

«Погоди. Прежде чем мы пойдем, я хочу задать несколько вопросов. О том, кто я такой».

Он нетерпеливо смотрит на запад.

Вертит в кармане ключи от машины.

«41-й... Что это за участок?»

«Наш? Мы участок кровавых убийств, разве ты не слышал? Мы плохие парни. Нас никто не любит».

«Это не так. Джемрок слишком велик для одного участка. У вас просто не хватает людей. Все с уважением относятся к 41-му участку. У вас служит капитан Прайс».

«Спасибо, лейтенант. Вы очень любезны. У нас действительно не хватает людей, и район и вправду слишком велик. Поэтому нам нужно...» Он кивает головой на север...

«...возвращаться. Мы поручили Торсону и Маклейну руководство отделом С. Это нехорошо».

«А мы случайно в последнее время не обстреливали церковь?» (Указать на церковь.)

«Это, значит, он помнит... Да, возможно, недавно было несколько рейдов на церкви. Прессе это не понравилось».

«Стрельбу в церквях редко воспринимают положительно. Хочу отметить, что это было вне городской черты...»

«Что случилось? Что нам там понадобилось?»

«Согласно полученной информации, наши враги прятались в одной из церквей. Это все. Больше я не собираюсь это обсуждать. Твой уровень допуска к секретной информации сейчас — ниже плинтуса. Тебе придется подождать, пока он подрастет».

Он серьезно. Здесь, на берегу никто не станет обсуждать РГМ и ее врагов.

Не повысят тебе допуск в радиусе слышимости от штаб-квартиры профсоюза.

«То есть я служу в участке кровавых убийств?» (Подвести итоги.)

«Ладно, это не участок кровавых убийств. Это старая переоборудованная шелкопрядильная фабрика с зелеными настольными лампами и кофемашиной. Там работает много хороших людей, Гарри. Самоотверженно. Каждый день».

«Джемрок — это самое большое гетто в Ревашоле. Ну, технически Фобур больше... Но в нем одиннадцать участков. А в Джемроке только мы».

«Шумиха в прессе уляжется, — успокаивающе говорит Ким. — Джемроку с вами повезло. К тому же, этот участок многие считают самым выдающимся. Вам повезло с ним».

«Еще раз спасибо, лейтенант».

«Куно это дерьмо одобряет. Джемрок — это хрень что надо, а Мартинез — белый, как яйца. Морское дерьмо. Это ненастоящее гетто».

«Спасибо, Куно. Ты просто лучик света в темном царстве».

«А отдел С — это...»

«Гос-споди... — вздыхает он. — У нас четыре отдела, Гарри. A, B, C и D. Мы — в отделе C. В нем служат неудачники и трудяги. Мы поменяли концепцию, превратили его в спецотряд. Это было ошибкой».

«Кроме того, часто привлекаются внештатные сотрудники. Не только я, — улыбается он. — Но и другие неудачники».

Ну он-то точно не неудачник. Хотя и предпочитает, чтобы его воспринимали именно таким. Так даже круче.

«А Прайс — это...»

«Птолемей Прайс? Это сын старика Прайса — одного из основателей РГМ».

«Он один из самых уважаемых людей в органах правопорядка. Вам повезло».

Где-то под арочными сводами бывшей шелкопрядильной фабрики, похожей по форме на божью коровку, из крыши которой торчат две трубы, за массивным деревянным столом сидит капитан полиции Птолемей Прайс. Штатный медработник Никс Готтлиб подливает ему кофе. В кабинете царит тишина...

Они говорят о переменах. О городе. О напряженной атмосфере улиц. Они говорят об апрельских событиях и о майском кровопролитии.

«Ага, про это дерьмо все время вещают по восьмому каналу. Куно слышал эту хрень».

«Торсон и Маклейн?»

«Мак „Торс“ Торсон и Честер Маклейн». Она поднимает бровь. «Им не стоит поручать руководство. Поверьте мне. Ситуация и так нестабильная».

Однако Торсон и Маклейн — довольно легендарные персонажи.

«Я так понимаю, это легендарный дуэт?»

«Да. Не то что мы. Два старика с клинической депрессией. Где тут сочетание противоположностей? Мы просто мусор».

Не сейчас.

Разумеется.

«Чего?! Да каждая сучка мечтает о 41-м. Почему, ты думаешь, Куно ввязался во все это дерьмо? Ваш капитан Прайс обломал рога... тыще человек».

«Спасибо, Куно, — произносит он с веселой полуулыбкой. — Ты очень любезен. У нас не хватает людей, и район слишком велик. Поэтому нам нужно...» Он кивает головой на север...

«...возвращаться. Мы поручили Торсону и Маклейну руководство отделом С. Это нехорошо».

«Это неправда...»

«Ладно. Это участок, в котором слишком мало людей и слишком много работы, так что нам пора возвращаться. Тебя эти проблемы больше не касаются».

Низкое здание, продуваемое всеми ветрами. А тебя в нем нет. Мимо проносятся машины...

«Я готов». (Закончить.)

«Хорошо». Она смотрит на тебя, потом на Викмара...

«А, хер с ним, пошли». Он машет рукой в конец улицы. «Трэнт на мотокарете. До Джемрока ехать 20 минут».

Под ночным небом спит огромный район. Темная шахматная доска, заставленная деревянными домами, мокнущими под дождем. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, — огни на фоне уходящего в дождь горизонта...

Ты закрываешь глаза и слышишь лай собак. Одинокая женщина сидит у окна фабрики, ей снится метеоритный дождь. На рю-де-Сен-Жером кто-то вкладывает квадратную пулю в квадратное гнездо револьвера. На Старом юге улыбается мужчина без век. Наступила весна. Время пришло.

«Торсон?» «Да». «Маклейн?» «Да?» «Хейдельстам?» «Нет». «Викмар?» «Да». «Дюбуа?» «Конечно».

«Серьезно?» Никс Готтлиб поднимает глаза от списка. «Я слышал, что он не совсем в себе». «Тебя послушать, так это что-то плохое». Капитан Птолемей Прайс направляет кончик ручки в сторону доктора. В кабинете полумрак, занавески задернуты. «Гарри — наш человек, он справится. И защитит Ревашоль». «Понял». Готтлиб возвращается к списку. «Мино?» «Конечно».

«Замечательно». Девушка смотрит на север. «Давайте теперь, пожалуйста, вернемся в Джемрок?»