Разговор · Ким Кицураги

Он резко и внезапно замолкает.

«Ты закончил?»

«Э, слышь, ты ваще слушал Куно?» Он дико вращает указательным пальцем у левого виска. «Ты слушал, но ты не слышал. П***ский п**к и его бронированные парни пришли в Мартинез, чтобы всех тут взъебать».

«Парни Харди или как их там, бля, они всем в округе и своей мамаше рассказывали, как они ебнули одного из этих бронированных гондонов. Это не могло закончиться по-другому. Мой мусорок вмешался, и ему ногу расхреначили. Типа пожертвовал собой».

Неплохо, Куно. Хотя мог бы сделать свою речь покороче.

«Да. Я понимаю. Он вмешался в конфликт».

«Во-вторых, ты — ебаный мудила. Этот мусор, — он указывает на тебя, — этот хренов боров разрулил это дело. На острове Смерти. Дело закрыто. Пиздуй домой или на хуй пошел».

«Да. Пиздуй домой или на хуй пошел».

«Лейтенант. Правда... Я...»

Не думаю, что давать ему слово — это хорошая идея.

Возможно, выбирать своим представителем двенадцатилетнего ребенка — не самая лучшая стратегия.

«Куно, раз уж перебиваешь, то не тяни резину».

«Понял, не буду. Не волнуйся, мусорок, Кунн разберется».

«Да! И ему не десять, а, блядь, двенадцать!»

«Да, — соглашается он, бросив на тебя быстрый взгляд. — Куно успел много всякого дерьма повидать. Реального дерьма. Он тебе не младенец!»

Он оценил, что ты помнишь.

«Послушай, главное, что мы раскрыли дело».

«Ага. Какой-то ебаный дед это сделал. Ебаный дед из леса или че-то типа того. Древнее дерьмо. Куно про это не в курсе. Слышь, РЕАЛЬНОЕ дерьмо в том, что...»

«Это был дезертир. С революционных времен. Он прятался целых 50 лет. А я его нашел».

«Ага-ага, дезертир, точняк». Он кивает тебе, а затем снова поворачивается к Викмару. «Следишь за мыслёй? Этот старый пердун и есть убийца. Он признался, прикинь. Мы его заставили, как настоящие легавые».

«Дезертир. С революционных времен?» В его голосе сквозит недоверие.

«Ну да, епта. Он ща на острове. В коме или какой-то еще херне. А, еще мы нашли пушку. Пушку убийцы, бля. Ну ты понимаешь. А теперь к серьезным взрослым делам...»

Он имеет в виду орудие убийства.

«Эм... К серьезным взрослым делам?»

«Ага, к серьезным». Он кивает и с величественным видом скрещивает руки на груди. «А теперь слушай сюда, пижон. Смотри только, не обделайся, потому что дальше начинается сверххуйня».

Сверххуйня. Думаю, я знаю, о чем он...

«Погоди, так ты ничего не добьешься, дай мне...»

«Поздняк метаться, полный вперед. На этом острове ЧЕТЫРЕХТОННЫЙ БОГОМОЛ».

«Что?! — фыркает он и оборачивается к тебе. «Прости, малыш, нам с Гарри нужно...»

У него почти не осталось терпения. Парнишке лучше бы закругляться...

«Эй, слышь, щас, типа, важнейший момент в истории. Ты ваще слушаешь, че Куно те говорит?» Он указывает на свою хмурую физиономию.

«Мы видели гигантское насекомое. Пиздец какое белое. В натуре островалийский фазмид или еще какая хрень. Он был три метра ростом, а мусорок...» Он тычет на тебя пальцем.

Его рука трясется от гнева и возбуждения.

«Этот пердун легавый его обнаружил. Мы с мусорком обнаружили новый вид. Он был прекрасен. Он был... — Он переводит дыхание и продолжает — Ты такой зверюги в жизни не видел. Это, бля, просто, нахуй, чудо».

Он сглатывает, задыхаясь от восторга.

«Это дело — про ебучего деда... Это еще херня! Мы видели призрака. Настоящего. Типа он, вот он доказал, что призраки существуют, это охренеть что такое. Это, бля...»

Его глаза наполняются слезами.

«И че вы не охреневаете-то, в чем дело?!» Он раздраженно смотрит на офицеров, которые стоят под падающим снегом в полном молчании. Они смотрят на него в ответ в полном недоумении.

«Он что, только что сказал... „островалийский фазмид“?»

«Не знаю. Я залип. Гарри, — поворачивается он к тебе, — ты что, нашел какого-то островного бомжа и повесил все на него?»

«Да вы, блядь, не слушаете! Этот бомж вообще не имеет значения. Здесь творится история науки. Это был островалийский фазмид. Он связан со всем этим дерьмом». Он поворачивается к тебе. «Скажи ему!»

«Не было никакого островалийского фазмида».

«ЧЕГО?! Я, блядь, поверить не могу... Он врет!» Он снова поворачивается к офицерам. «Он пиздит. Мы только что были там, он даже подошел к этой хрени. Он ее, блядь, потрогал!»

«Это просто безумие, Гарри. Что ты делал на этом острове?»

Теперь он по-настоящему встревожен.

«Лейтенант, пожалуйста. У вас должны быть еще какие-то доводы, кроме богомола. Давайте вернемся к дезертиру. Вы сказали, что раскрыли убийство».

Дела идут не очень. Тебе нужно предъявить что-то прямо сейчас. Что-нибудь разумное и ясное. Твой выход.

Какое-нибудь доказательство, что ты не потерял рассудок.

Нет. Там было гигантское насекомое, и им необходимо это осознать. Ты найдешь доказательства. Не сдавайся.

Дела идут не очень. Тебе нужно предъявить что-то прямо сейчас. Что-нибудь разумное и серьезное. Твой выход.

«Там был островалийский фазмид. Но это не связано с расследованием».

«...»

«Там был островалийский фазмид. И это может быть связано с расследованием».

«И че вы не охреневаете-то, в чем дело?!» Он раздраженно смотрит на офицеров, которые стоят под дождем в полном молчании. Вода потоками льется на бетон...

«И че вы не охреневаете-то, в чем дело?!» Он раздраженно смотрит на офицеров, которые стоят на холодном ветру в полном молчании. Вдалеке слышен шум волн...

«О да, дальше начинается сверххуйня. Расскажи ему».

«На этом острове ЧЕТЫРЕХТОННЫЙ БОГОМОЛ».

Промолчать.

«На этом острове ЧЕТЫРЕХТОННЫЙ БОГОМОЛ».

«За эти годы он мог совершить и другие убийства».