Разговор · Морелл, криптозоолог

«Это еще не всё! Подручные с бойни как-то раз отправились в поход вдоль соседней речки и видели лося, объедавшего тушу неопознанного существа!»

Это не уникальный феномен. Многие олени при нехватке еды питаются падалью.

«В общем... — успокаивается он. — Свидетельств более чем достаточно, чтобы оправдать тщательнейшие поиски страхолося. И давайте закроем тему, пока это не превратилось в спор».

Этот человек повидал немало горячих споров — и, как ни странно, предпочел бы больше не видать.

«Звучит и правда подозрительно».

«И это еще не всё! Подручные с бойни как-то раз отправились в поход вдоль соседней речки и видели лося, объедавшего тушу неопознанного существа!»

«Думаю, мы достаточно услышали про страхолося. Давайте поговорим о ком-нибудь другом».

«О ком-нибудь другом?» На мгновение он злится, но потом успокаивается.

«Я на 100 % за страхолося. Абсолютно верю, что он существует».

«Ну еще бы».

«Найденные в лесу тела — лишь одно из материальных свидетельств. Есть и другие, вплоть до наблюдений из Ваасы четырехсотлетней давности. Но, конечно, ничто не может удовлетворить скепсис...»

«Детектива, — заканчивает он за Морелла, а потом прибавляет удивительно мягко: — Простите, я не хотел ссориться. Просто подвергать всё сомнению — моя работа».

«Вас понял, лейтенант». Мужчина касается пальцем шляпы и поворачивается к тебе.

«И правильно. — Он одобрительно касается шляпы. — Найденные в лесу тела — лишь одно из материальных свидетельств. Есть и другие, вплоть до наблюдений из Ваасы четырехсотлетней давности».

«Более того: возможно, мы на пороге поимки живых образцов. Современные методы генетического анализа могут оказаться прорывом в отличении страхолося от травоядного собрата. Но вернемся к другому...» Он жестом предлагает тебе продолжить.

«...Страхолось?»

«Да. Питается страхолось исключительно мясом. Известно даже, что он раскапывает в поисках пищи свежие могилы».

«Дайте угадаю».

«Поверьте, вы не угадаете. Вы либо знаете, либо нет». Он поправляет шляпу и говорит самым будничным тоном...

«Наверное, злые макаки, устроившие махач на огромном шаре».

«Кто-кто?»

«Злые макаки нас породили, к ним же мы и вернемся».

«А, вы имеете в виду людей. Ну, да, мы весьма опасны, но вряд ли нас можно назвать криптидами». Он поправляет шляпу и говорит самым будничным тоном...

«Злые макаки. Я и сам, подозреваю, одна из них».

«Просто расскажите мне про какого-нибудь клевого криптида. Любого».

«Простите, но педагог из меня так себе. Если бы Лена не убедила меня вернуться к полевой работе, не знаю, что бы и делал. Если хотите интересных историй, спросите лучше ее».

«Что до меня — я не очень экстраверт, если вы не заметили. И рассказываю так себе. Мои сильные стороны — работа в поле и настойчивость». Он смахивает с глаз прядь волос.

Это загрубевший человек. Его так много высмеивали, что ему сложно говорить о самом дорогом сердцу. Это видно по плечам, по лицу, по... всему.

«Не будь букой, милый, — говорит женщина. — Детектив очень любит этих зверюшек, мы много с ним о них говорили».

А теперь он выглядит пристыженным. Может, пора сменить тему?

«О, — замечает старушка. — В любое время — только спросите. Я про этих зверюшек всё знаю. Не столько, сколько Морелл, но всё же...»

«Я знаю про Cryobacter katlensis».

«Ой, да про нее все знают — в какой-то момент все только о профессоре Мижану и говорили...» Он кашляет в кулак.

Нотка зависти. По правде сказать, он бы хотел этой славы. Даже если ради этого пришлось бы вколоть бактерии себе.

«Увы, все позабыли ее вклад в поиски ннонг-окка. Наверное, потому, что ее жизнь оборвалась в результате работы в Катле».

«Ннонг-окк?»

«Нелетающая сова-бегунок с Семенинских островов. Длинные ноги позволяют ннонг-окку бегать быстрее всех других птиц — а может, и животных, кто знает?»

«Когда ннонг-окк не охотится, он свисает с ветвей дерева, как летучая мышь, и ждет, пока по джунглям под ним пробежит добыча, на которую можно спикировать».

«Мижану, видите ли, любила радикальных животных. Одна из немногих представительниц академического истеблишмента, кого я уважал. Очень жаль, что она пропала».

«Когда она пропала?»

«О, десятки лет назад. В тридцатые. Разумеется, я не знал ее лично. Нас всё равно разделяла пропасть академической претенциозности — пусть она и отличалась необычайной смелостью для человека с той стороны».

«Давайте лучше не будем про ннонг-окка».

«Да, пожалуй». Снова кашель. Лицо его краснеет.

«А какого криптида вы почти поймали? Вы упоминали, что был такой».

«На самом деле это не люди — некоторые считают, что даже не животные. Судя по всему, они прямые потомки деревьев», — говорит он обыденным тоном, как нечто само собой разумеющееся.

«Они очень, очень тонкие, почти плоские. Легко прячутся, оборачиваясь вокруг деревьев и сливаясь с корой. В этом смысле они довольно схожи с фазмидом, которого мы здесь ищем».

«Погодите, то есть я, возможно, сам того не зная видел ивовых людей?»

«Наверняка видели!»

«И как вам удалось почти поймать ивового человека?»

«Мы с Гэри выкрасили целую рощу медленно сохнущей краской лавандового цвета. Я надеялся, что она попадет на ивового человека и он не сможет нормально прятаться».

«Мы сидели в засаде много часов — и вот я увидел, как от одного из деревьев отделилась и метнулась по роще лавандовая тень...»

«А потом?»

«Я погнался за ней с сетью — не слишком изящно, но в поле не до изящества, — но она оказалась быстрее!»

«Лавандовая тень...» — усмехается он.

«Знаю, вам кажется, что я наелся грибов. Куда проще над кем-то поиздеваться, чем признать, что мир, возможно, интереснее, чем казалось».

«Кроме того, — воздевает палец он, — я не утверждаю, что это подтвержденная встреча. Мне более чем известно, как верифицировать подобные свидетельства. Вполне возможно, что я видел белку или отблеск света. Мой самый строгий критик — я сам».

Он это особо подчеркивает — чтобы теория звучала как опровержимая.

«А встреча Лены с фазмидом — что насчёт?..»

«Она подтверждена, — быстро отвечает он. — Верифицирована на 100 %, соответствует всем стандартам аутентичного свидетельства о встрече с криптидом».

Женщина задумчиво кивает, разглаживая руками плед на коленях.