Разговор · Жан Викмар

«Замечательно. — Девушка смотрит на север. — Может, в таком случае вернемся, наконец, в Джемрок?»

«Замечательно. — Девушка смотрит на север. — Может, в таком случае вернемся, наконец, в Джемрок?»

«Замечательно. — Девушка смотрит на север. — Может, в таком случае вернемся, наконец, в Джемрок?»

«Торсон?» «Да». «Маклейн?» «Да?» «Хейдельстам?» «Нет». «Викмар?» «Да». «Дюбуа?» «Да».

Под ночным небом спит огромный район. Темная шахматная доска, заставленная деревянными домами, мокнущими под дождем. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, — огни на фоне уходящего в дождь горизонта...

Под ночным небом спит огромный район. Шахматная доска, заставленная старыми деревянными домами, укрытыми снегом. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, — огни на фоне горизонта...

Под ночным небом спит огромный район. Черная шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к темнеющему горизонту...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, теряясь в уходящем в дождь горизонте...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к темному горизонту...

Огромный район гудит под струями дождя. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до Гран-Курона, от 41-го участка до Буги-стрит и дальше — к уходящему в дождь горизонту...

Огромный район гудит под неторопливо падающим снегом. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка. К Буги-стрит и дальше — к белому горизонту...

Под полуденным небом гудит огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка. К Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под сиреневым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка. К Буги-стрит и дальше — к уходящему в дождь горизонту...

Под розовым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка. К Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под сиреневым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка. К Буги-стрит и дальше — к сияющему горизонту...

Огромный район гудит от наполняющего его людского шума. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до Гран-Курона, от 41-го участка до Буги-стрит и дальше — к далекому горизонту...

Под ночным небом спит огромный район. Шахматная доска, заставленная старыми деревянными домами, укрытыми снегом. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, — огни на фоне горизонта...

Под ночным небом спит огромный район. Черная шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к темнеющему горизонту...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит, теряясь в уходящем в дождь горизонте...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под вечерним небом огромный район зажигает огни. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, вдоль автострады, к Буги-стрит и дальше — к темному горизонту...

Огромный район гудит под струями дождя. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до Гран-Курона, от 41-го участка до Буги-стрит и дальше — к уходящему в дождь горизонту...

Огромный район гудит под неторопливо падающим снегом. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, к Буги-стрит и дальше — к белому горизонту...

Под полуденным небом огромный район гудит. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, к Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под сиреневым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, к Буги-стрит и дальше — к уходящему в дождь горизонту...

Под розовым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, к Буги-стрит и дальше — к заснеженному горизонту...

Под сиреневым утренним небом просыпается огромный район. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до 41-го участка, к Буги-стрит и дальше — к сияющему горизонту...

Огромный район гудит от наполняющего его людского шума. Шахматная доска, заставленная деревянными домами. 80 000 живых душ и дымоходов. Настоящий ад пожарного — насколько хватает глаз: от Мэйн-стрит до Гран-Курона, от 41-го участка до Буги-стрит и дальше — к далекому горизонту...

«Я готов». (Закончить.)

«Я готов». (Закончить.)

«Я готов». (Закончить.)

«Лейтенант Кицураги, что ты теперь будешь делать?»

«Ну, сперва я вернусь в свой участок и напишу самый подробный отчет на свете. Мне придется постараться, чтобы описать все произошедшее. А потом у меня намечается серьезный разговор с капитаном».

«О чем?»

«Детектив, мы только что остановили маленькую войну. С Ревашолем что-то происходит». Он оглядывается по сторонам, всматриваясь в сгущающиеся тени на улицах, и поднимает воротник.

«Я пока не знаю, что именно, но РГМ ожидает трудная весна. Мы должны подготовиться. Внедриться, куда можно. Расследовать все».

Далекие звуки автострады. Мимо проносится подхваченный ветром обрывок газеты.

Ты читаешь: «В терминале YC нарастает напряжение. На фоне забастовки в терминале B среди представителей тяжелой промышленности Коул-Сити...»

Le Retour...

«Не хочешь заняться всем этим в 41-м участке?»

«Побеседовать с капитаном Прайсом? Мне бы не хотелось раздражать двух капитанов своими дурными предчувствиями».

«Нет, я имею в виду заняться расследованиями. Переводись в 41-й участок».

«Работать с Прайсом?» Он криво улыбается. «Я польщен, но не уверен, что я...»

Вольюсь в команду? Достаточно чокнутый? Справлюсь со стрессом? Он не знает, как завершить свою мысль.

Это стало для него настоящей неожиданностью. Приятной. Но все же он растерялся.

«Польщен? Вы — лейтенант Кицураги. Это мы будем польщены, даже если вы просто пообещаете подумать...»

«Мне нужно будет сперва закончить дела в РГП. Но... Что бы ни ждало нас впереди, Джемрок скорее окажется в центре событий, чем порт». Лейтенант внезапно становится очень серьезным.

«А еще у нас очень много нераскрытых дел, лейтенант, — произносит она с улыбкой. — Целые кучи. Я бы даже сказала, горы».

«Звучит заманчиво...» Он улыбается в ответ.

Он действительно обдумывает эту возможность.

«Да. Конечно».

«Он хочет сказать, присоединяйтесь к нам. К 41-му участку. Переводитесь».

«Удачи тебе с отчетом».

«Нет, это вам удачи с отчетом», — тепло улыбается лейтенант.

Черт возьми. Точно. Еще это.

Бумагу можно будет в штабеля укладывать. Чем раньше ты начнешь, тем лучше.

«Погоди, ты о Возвращении?»

«Возможно...» Он замолкает, глубоко погруженный в собственные мысли. «Некоторые говорят, что Подконтрольная зона долго не продержится. Пока они не выходят на связь. Но есть отдельные фракции...»

«Да». Его лицо мрачнеет. «До меня доходят беспокойные голоса — от системных аналитиков в Веспере и Мессине. От банковских отделов международных рисков. Из этих сфер».