Разговор · Жан Викмар

«В Джемроке тоже ходят всякие слухи. Еще с осени. Я согласен — что-то происходит. Люди напряжены. Я слышу, как вращается вентилятор. Очень быстро. Скоро в него что-то попадет».

«Детектив, мы только что остановили маленькую войну. С Ревашолем что-то происходит». Он поднимает воротник и оглядывается по сторонам. Холодный весенний свет отражается в стеклах его очков.

«Тогда до свидания». (Завершить беседу.)

«До свидания, Гарри. И... Я знаю, что этого не случится, но...» Он твердо смотрит на тебя холодным взглядом.

Даже сейчас ты — его сослуживец.

Мартинез укрыло серым дождем. Город впитывает воду, замерзая и сочась влагой. Море бьется о волнорезы. Бездомные столпились у костров за оградой. Там, среди прибрежных хижин, — твой дом. Останься. Пропусти стаканчик. Это навсегда.

«Если у тебя получится, если ты сможешь не пить 10 месяцев, свяжись с нами. Я буду готов снова работать с тобой. Но только не вот так. Такого больше не повторится».

«Так. Я коррумпированный коп, который работает на Ла Пута Мадре?»

«Нет».

«Нет? Потому что подозреваемая, кажется, думала...»

«Ты слишком неуравновешенный, чтобы работать на мафию. У тебя склонность к самоубийству, Гарри. Ни один мафиози не стал бы тебя вербовать».

«Я вас уверяю, я бы не стал работать на коррумпированное подразделение».

Он бы сразу сдал назад.

Я говорил тебе, ничего страшного.

«Ну ладно».

«Разговоры окончены?» Она обхватывает себя руками, чтобы согреться.

«Почему я такой?»

«В этом нет никакой загадки. Какая-то цыпа тебя послала. Кроме того, ты алкаш».

Ты тоже сдерживаться не стал. Максимально увеличил урон.

«Ее звали Дора Дюбуа?»

«Дюбуа?» Он отрицательно качает головой. «Кажется, ее звали... Дора Ингерлунд. Ты называл ее имя. Но вы не были женаты. Вы были помолвлены».

«Погоди, Дора Ингерлунд?»

«Что-то в этом роде. Наполовину вааскское имя».

Вааса — родина красивых и невероятно блондинистых людей.

«То есть мы даже не были женаты...»

«Сейчас уже никто не женится. Это Ревашоль».

«Когда это было?»

«Боже, даже не знаю...» Он задумывается. «Шесть лет назад? Она ушла задолго до того, как мы познакомились».

Прошло шесть лет, а ты все еще не можешь об этом забыть? Что с тобой не так?

«А, понятно. Шесть лет — это не так уж и много».

«Да... Ты не слишком хорошо справляешься. Наверное, это все старость. Для стариков год идет за два. Либо эта Дора Ингерлунд и вправду тебя растоптала».

«Кем она была?»

«Невероятно горячей штучкой?»

«Ты серьезно? Думаешь, это подходящий момент, чтобы закрепить свое мужское превосходство?»

Он очень неравнодушен к этой теме.

«Ладно, ты прав. Она была невероятно ебабельна, Гарри. Просто шик. Шикарная буржуазная леди. Хрупкая. Прямо не человек, а фэльв».

Снежный фэльв. С белокурыми волосами...

Фэльв с разбитым сердцем.

Фэльв боли.

«Я видел ее только на фото. Но у тебя явно сформировалась крепкая духовная привязанность к ее красоте. От которой ты так и не избавился».

«Смотрите...» Она поворачивается к морю. «Солнце садится. Пора домой».

«Кажется, она преподавала в Академии искусств на восточном берегу. Очень далеко от реки. Сложно сказать, что появилось раньше — цыпа из среднего класса или выпивка? Курица или яйцо...»

«Я хочу сказать, что тебе нужно посетить психиатра. Не психолога, а кого-то на несколько уровней выше. Бывает кто-то уровнем выше, чем психиатр?» Он делает паузу и задумывается. «Судебный психиатр. Вот с таким тебе надо поговорить».

Другими словами, ему надоело об этом слушать.

«Смотрите...» Она поворачивается к морю. «Дождь пошел. Пора домой».

«Смотрите...» Она поворачивается к морю. «Скоро начнется дождь. Пора домой».

«Смотрите...» Она поворачивается к морю. «Солнце скоро сядет. Пора домой».

«Это и так понятно».

«Она была невероятно ебабельна, Гарри. Просто шик. Шикарная буржуазная леди. Хрупкая. Прямо не человек, а фэльв».

«Что?

«Она была невероятно ебабельна, Гарри. Просто шик. Шикарная буржуазная леди. Хрупкая. Прямо не человек, а фэльв».

«Нет, я имел в виду, чем она занималась?»

«Она была невероятно ебабельна. Шикарная буржуазная леди. Хрупкая. Прямо не человек, а фэльв».

«Теперь я слышал достаточно».

«Я тоже. Твои горькие моя дорогая Дора и она меня растоптала два раза в неделю. Тошнит уже».

Внештатный консультант смотрит на свои наручные часы.

«ШЕСТЬ лет?»

«Да... Или семь? Ты уже плохо следишь за временем. Это все старость. Для стариков год идет за два. Либо эта Дора Ингерлунд и вправду тебя растоптала».

«Не может быть, что прошло шесть лет. Три года. Давай сойдемся на трех годах».

«Нет. Прошло шесть лет. Настоящая древность Это все старость. Для стариков год идет за два. Либо эта Дора Ингерлунд и вправду тебя растоптала».