Разговор · Ким Кицураги

М-м-м... Уф...

«Да, ты прав. Пойдем». [Уйти.]

«Да, но...»

«...но принадлежу ли? Избавлю вас от очередного двадцатичасового ментального проекта — да, принадлежу. Теперь вернемся к работе».

Истина сие.

«...но принадлежу ли? Избавлю вас от очередных двадцатичасовых дум — да, принадлежу. Теперь вернемся к работе».

«Да ничего. Пойдем». [Уйти.]

Вернуться к делам. [Уйти.]

Кивнуть.

Он отворачивается.

«Это самое... — (Указать на лицо.) — Я побрился».

«Да, гм... — Лейтенант, прищурившись, смотрит на твое выбритое лицо. — М-м-м, — бормочет он. — Не знаю, что сказать. — Откашливается. — Может...»

«Знаю, знаю. Великолепен, да?»

«Уф... — чешет щеку он. — Не уверен. Мне, пожалуй, все же больше нравились бакенбарды, они прикрывали... прикрывали...» Он умолкает.

Повреждения.

Ага. Повреждения. Он хотел сказать «повреждения».

«В любом случае, рад за вас, — собирается лейтенант. — Так о чем мы?..»

«Так и знал, что не нужно бриться! Знал, а все равно побрился. Идиот...»

«Нет-нет, вполне... ничего. — Он продолжает ошалело на тебя смотреть. — Мне, пожалуй, все же больше нравились бакенбарды, они прикрывали... прикрывали...» Он умолкает.

«Что не так? Скажи правду, Ким».

«Не уверен, что вышло удачно. Мне, пожалуй, все же больше нравились бакенбарды, они прикрывали... прикрывали...» Он умолкает.

«Лейтенант, я должен признаться. Убийца — я».

Лейтенант невозмутим. «И что же привело вас к такому выводу?»

«Я просто чувствую такую безысходность. Ужас. Будто случилось что-то кошмарное».

«Это распространенный побочный эффект от избытка алкоголя в крови. Пройдет».

«Да и сомневаюсь, что вы сумели бы в одиночку одолеть опытного наемника...»

Видишь? Ты уже явно не в расцвете сил.

Он всматривается тебе в лицо — не обидел ли. «Ничего личного — просто охранники в найме больших корпораций обычно имеют лучшую подготовку и вооружение, чем офицеры РГМ».

«То есть думаешь, я его не убивал? Но Ким — мы же выяснили, что по городу в мотокарете гонял именно я...»

Он поджимает губы. «Он не жертва пьяного водителя. И хоть я не одобряю ваши действия, с делом они не связаны».

«Слушайте, пока преступник не пойман, сыщики нередко чувствуют, будто на них лежит вина. Особенно если дело затягивается. Так что давайте к нему вернемся».

«То есть думаешь, я его не убивал?»

«Нахожу это крайне маловероятным. Пока преступник не пойман, сыщики нередко чувствуют, будто на них лежит вина. Особенно если дело затягивается. Так что давайте к нему вернемся».

«Так логично же! Как удобно, что я забыл про убийство — да и вообще про все...»

«Пока что ваша потеря памяти никому не удобна — ни вам, ни другим. Разве в том смысле, что позволяет отлынивать от работы».

«Я плохой человек. По-моему, я мог сотворить что угодно».

Он вздыхает. «Ну, пока что у нас нет ни свидетельств, указывающих в этом деле на вас, ни вероятного мотива. Давайте повременим с тем, чтобы добавлять вас в список подозреваемых».

«Я сделал это ради профсоюза. Ради прав трудящихся».

«Будь у вас тесные связи с профсоюзом, вас бы не послали на это дело. По крайней мере, я на это надеюсь. А кроме того, — смеривает он тебя взглядом, — вы непохожи на профсоюзного».

«Мне кажется, я способен на хладнокровное убийство — если посмею. Но что если уже посмел?»

«Подростковая чушь, — отрезает он. — Действовать на поражение вы должны были быть готовы давно, когда вступали в РГМ».

«Ким! Нам нужно поговорить про ответственность».

«О, рад слышать, детектив. Я задавался вопросом, когда мы затронем эту тему».

«В каком смысле?»

«Как по мне, вам давно пора бы отложить бутылку. Протрезветь, начать всё заново. Таков мой совет».

«И, надеюсь, нам не придется даже обсуждать вещества, которые вы употребляете...»

«Ну хоть сигареты-то мне оставь, Ким. Я их только ради бонусов курю».

Вопросительный взгляд лейтенанта постепенно мрачнеет. Он хмурится...

«Тогда что именно мы обсуждаем?»

«Я имел в виду la responsabilité. Ну, ту, которую возлагают».

«Почему вы произносите это слово, как бюрократ из Коалиции?»

«Впрочем, неважно. Ответственность за что конкретно вы хотите на кого-нибудь возложить?»

(Указать на землю.) «За убийство».

«Но разве в этом и не заключается наша задача?»

«Нет, здесь множество нюансов. Целый пласт исторических и социоэкономических аспектов».

«А, теперь понимаю...» Лейтенант серьезно кивает.

«Дальше, полагаю, вы скажете, что для возложения этой responsabilité нужно собрать комиссию?»

«Как ты узнал?»

«Всё просто: сторонники Моралинтерна обожают собирать комиссии».

«В любом случае, я лишь скромный представитель органов правопорядка. Может, я и служу под эгидой Моралинтерна, но явно не подхожу для какой бы то ни было комиссии».